Книга Щенки, страница 92 – Дария Беляева

– Ты видел? – говорю Антону.

А у него зажигание позднее. Он говорит:

– Если б не был ты мне братом, я бы тебя убил.

– Ты и так пытался.

Я тряхнул рукой, кровь – мелкими каплями на пол. А мать в комнате моей, как мне казалось. Арина вся побелела.

– Ты видал ее уже? – спросил я. Антон кивнул, потом двинулся вперед, чуть пошатываясь, как пьяный, и я за ним. Арина и Тоня пошли за нами, боялись, наверное, одни оставаться.

Матери в комнате не было. А знаешь, что было? Да ни жизнь ты мне не поверишь. Колесо там лежало прядильное, как у дедушки с бабушкой на даче, прям на кровати на моей, и вертелось, вертелось, вертелось – безо всякогофизического обоснования. Вертелось с легким скрипом.

Я сказал:

– Тоня, вызываю эксперта по таким событиям.

Арина сказала:

– Показалось? Ее не было тут?

Тоня сказала:

– Нет, не показалось. Это она и есть. Она умела принимать другой облик: животных, вещей.

Антон молча пошел на кухню, некоторое время там ящики выдвигал, а я смотрел, как колесо вращается.

– Так и зачем? – спросил я.

Тоня сказала:

– Подглядывать, подслушивать.

– Значит, Антон не сошел с ума? – спросила Арина.

Я сказал:

– Да нет, Ариш, Антон сошел с ума.

Я чувствовал себя страшно оскорбленным. Ну, впрочем, я сам себе оскорбление – справедливости ради, нашелся невинный страдалец.

Тут Антон с кухни вернулся с молотком для мяса и как принялся хуярить по колесу, оно отчаянно скрипело, и тут вижу – тонкой струйкой кровь течет.

– Радикально, – сказал я. – Ну-ну, герой.

Я выхватил у него молоток, а Арина забрала молоток уже у меня, может, захотелось ей иметь возможность чем-то защититься от кровоточащего колеса.

Тут заметил я у нее на шее новое украшение – толстое ожерелье синяков.

– По крайней мере, – сказал Антон. – Оно больше не кружится. Раздражает.

Я сгреб обломки колеса и пошел совать их в мусоропровод, как раз, когда я с этим маялся, по лестнице, вижу, Юрка с Анжелой поднимаются. Юрка – ко мне.

– Тоня сказала, там полный пиздец у вас, что случилось? Ну, не так сказала. Это имела в виду.

– Быстро ты.

– Я тут недалеко был, в Новогиреево у Васи Автоматчика. Так что тут?

Я сказал:

– Да вот я с Аринкой переспал.

– Чего?! Какого хуя?

– Не знаю. Пьяный был. Ну, он узнал, приехал меня убивать, приколись? Но потом мы мать увидели, она в комнату ко мне пошла и в колесо обратилась, Антон его разъеб молотком – оно закровоточило, теперь вот сую в мусорку его, а хули с ним еще делать?

Анжела глядела, глядела на меня красивыми, темными, южными глазами, а потом как начала смеяться.

И смеялась, смеялась, смеялась на пустой лестничной клетке.

А Юрка сказал:

– Ну это край уже.

Я приобнял его, и мы пошли домой. Я сказал:

– Рад, что ты приехал.

Юрка только порог переступил, и у него кровь носом пошла. Он ее ловит в ладонь, а она – между пальцев, на коврик придверный капает. Я такой:

– Ну твою мать.

И тут дошло до меня – здесь вся кровь моя родная. Моя с Антоновой смешалась, и Юркина, и материна кровь – из разбитого колеса.

Юрка пошел в ванную, Анжела поспешила за ним – турунды ему в нос пихать ватные, он их с собой носил, так как много нюхал всякого.

Оттуда он крикнул:

– Тоня, забери своего, а я за Антоном присмотрю.

Антон так и стоял в моей комнате, глядя на красную от крови простынь. Так что Тоня увела меня в большую комнату, положила на диван бинты, перекись, вату.