Книга Ночной зверёк, страница 31 – Дария Беляева

Она нужна была Мескете и Адрамауту, нужна была как шпион. Она должна была выбраться на поверхность, впервые за долгое время, и не просто подышать воздухом на пустыре, а поехать в город.

Оттого Амти проснулась раньше всех остальных, оттого она лежала в постели, сжав в руках одеяло и умирая от нетерпения. Она не знала, глубокая ночь сейчас или середина дня, полдень или полночь. Время под землей быстро потеряло свою значимость. Дни были освещены одинаково, слабая электрическая желтизна лампочки энергосбережения не гасла никогда.

Амти почти со страхом думала о том, что ей предстоит снова попасть в большой мир. Конечно, вероятность, что ее остановят Псы Мира была минимальна. Столица была огромным городом, людей было не счесть и вряд ли она выглядела в достаточной мере подозрительно. И все же Амти чувствовала себя смутно напуганной миром над Ямой.

Внизу зашевелилась Эли, и Амти свесилась вниз. Под электрическим светом размазанные тени, украсившие ее веки казались гуще и естественнее одновременно, будто были видимым искажением ее души. Эли была бледна невероятно, оттого что редко видела солнце. В Яме не было плохо, можно было читать книжки, болтать, рисовать. Был даже телевизор, который, впрочем, смотрели очень редко и его мертвый, черный глаз большую часть времени слепо смотрел в стену напротив. Телевизор был персонифицированным личным врагом, голосом Шацара, и Амти ненавидела его, хотя иногда ей хотелось нарушить негласный договор, включить телевизор и увидеть, что происходит в мире правильных, светлых людей.

Впрочем, в Яме было неплохо, даже хорошо. Амтибыстро подружилась с Эли, ведь обе они почти не покидали убежище. Эли говорила, что они вроде комнатных цветочков — чахлые, несчастные, никогда не вырастут, зато радуют взрослых. Амти такое предположение обижало. Она считала, что стоит им подрасти и их начнут брать на серьезные дела. Амти уже все знала про серьезные дела. К примеру, серьезные дела бывали двух видов. Первый — травля Собак, когда охотились на Псов Мира, в основном, высокопоставленных. Так было с напарником господина Элиша, который являлся целью Адрамаута и Мескете, будучи одним из главных лоббистов закона о присутствии Псов во всех поликлиниках и больницах и проверке всех людей, нуждающихся в какой бы то ни было медицинской помощи. Вторым родом настоящих дел было устранение Инкарни слишком хитроумных, чтобы попасться Псам сразу. Адрамаут сказал, что спецслужбы, которыми Государство так хвалится способны разве что ловить в государственных учреждениях только что пробудившихся для тьмы Инкарни, маленьких, не умеющих обращаться со своей силой, испуганных и, по большому счету, беззащитных. О настоящих Инкарни Псы Мира знали мало, а вот Адрамаут и Мескете — много. Амти не понимала, зачем они помогают Государству, они ведь даже не оставляли никаких опознавательных знаков, чтобы люди поняли, что не все Инкарни желают полного и окончательного уничтожения всего на свете. Амти не могла их понять, ее наоборот брала дикая злоба на простых людей, закрывающих глаза на убийства тех, кто почти от них не отличался. Когда Амти рассказала об этом Адрамауту, он улыбнулся, нежно и зубасто, сказал, что это период в жизни любого Инкарни, который понимает, что мир его отверг, и что все пройдет. Еще он сказал, что Государство пока не готово их увидеть, что их уничтожат, если они будут оставлять следы, но им нужно продолжать защищать Государство, несмотря на то, что оно не готово их принять, иначе оно может до этого момента просто не дожить. Адрамаут считал, что они не защищают Государство, которое плюет им в лицо, они отгоняют волков от овцы, готовясь состричь руно. Мескете своими мыслями по этому поводу, как и по любому другому, не делилась.