Книга Ловец акул, страница 201 – Дария Беляева

Иконка была маленькая, золотая, с красивыми ажурными краями и невероятно точными деталями — даже рукоятки мечей были вырезаны так, что, казалось, их можно взять и вытащить из иконки, как иголочки.

Лицо Божьей Матери выражало печаль, но не боль. Я сжал иконку в ладони, золото нагрелось от моего прикосновения.

— На цепку повесь, — сказал мне Гриня.

— Да ты чего?

— Да ничего, — сказал он. — На вокзале цыгане рыжье продавали дешево, я думал на Новый Год тебе подарить, но сейчас нужнее. Она защищает.

Чуть помолчав, Гриня добавил:

— У меня у брата такая была.

Только брат-то все равно тю-тю.

Но в то же время рассентиментальничался я знатно, почти до кома в горле.

— Спасибо тебе, Днестр, братан, не забуду!

— Ну, что уж ты, как помирать собрался.

Попрощались мы хорошо, и умереть не жалко. А иконку повесил я на цепку.

Вадика мне пришлось прождать в Новогиреево два часа. Вокруг шумели торгаши, у ларьков тусовали пропившиеся бомжи, короче,компашка, конечно. Я выкурил пачку сигарет, стоя под пронизывающим ветром, а потом положил на Вадика хуй и пошел в кинотеатр "Киргизия", позырить, чего показывают. Сходил, по итогам, даже на какое-то кинцо про горы, но проспал его почти все, в сон начало клонить, как только я доел кукурузу.

Когда вышел, то сразу увидел джип Смелого, Вадик курил в машине. Я залез.

— Гандон, — сказал я. — Нормально вообще так опаздывать?

— Это я с тебя спрашиваю, — ответил Вадик со своим всегдашним дружелюбием. — Я тебя полтора часа ждал.

— А я тебя на хуй послал и пошел в кинцо. Хоть поспал.

Мы тронулись, и я закурил.

— Ты чего опоздал? — спросил я.

— Тебе еще отчитайся, — Вадик сплюнул в окно.

Вот ты сука, подумал я, классно мы с тобой будем тусить в зоне радиационного заражения.

Некоторое время мы молчали. Я подумал: это мы из Москвы еще не выехали, а какой у нас будет долгий путь. Тишина повисла невыносимая, тягомотная, как воздух перед дождем. Наконец, я спросил:

— Боишься?

Вадик посмотрел на меня особым взглядом, как на дебила, в общем, и я такой:

— Ну, радиации.

Я ему улыбнулся со всем очарованием, но Вадик сказал только:

— Нет.

— Ладно, — ответил я. — А вот мне стремновато. Я имею в виду, радиация же. Страшная вещь. Можно заразиться ей, как болезнью. Яйца опухнут, кожа будет слезать клочьями, и будет мясо под ней, и все такое.

— Твою мать, — сказал Вадик. — Почему именно ты?

— Не знаю, — сказал я. — А почему именно ты? Судьба, наверное.

— Я не в этом смысле.

— А в каком?

Но Вадик не ответил. Врубил радио на полную громкость, так что у меня уши заболели от визгов Лады Дэнс про девочку-ночь. Вадик вдруг как затянул:

— Baby tonight, я baby tonight! Девочка-ночь меня называй!

Я сначала так охуел, что рта раскрыть не мог, а потом заржал на всю машину. Вадик вдруг глянул на меня и криво усмехнулся. Я тоже запел, и это было реально весело.

Потом, правда, мы молчали полтора часа, ровно до того момента, как заехали в какой-то замкадный городишко: купить продовольствие.

— Дело нехитрое, — сказал я. — Ящик тушла, оно в банках и не заразится. И ящик, скажем, кильки в томате.

— Нормально, — сказал Вадик, и мне даже показалось, что мы подружились. — И ящик водки.

— Ну, куда ж без этого?

— Чтобы спастись отрадиации, — сказал Вадик. — Надо пить. Причем именно водку. Спирт выводит радиацию.