Книга Марк Антоний, страница 273 – Дария Беляева

Я поцеловал ее, и Фульвия укусила меня.

— Как это все не вовремя, — сказала она. — Этот твой Октавиан.

— Мой Октавиан?

— А чья он проблема по-твоему?

Помню, мы лежали на кровати, и Фульвия велела привести ей Антилла.

— Да малыш? — говорила она. — Скоро у тебя будет братик.

— Может, сестричка, — сказал я, уткнувшись носом в макушку Антилла.

— Братик, — ответила Фульвия. — Уж я-то знаю. Наконец-то можно будет нормально назвать ребенка.

— Да, — сказал я, забрав у Фульвии Антилла, которого наши с ней разговоры всегда очень интересовали и смешили. — Твоего брата мы назовем в честь Цезаря, великого человека, друга твоего отца.

— Гай? — спросила Фульвия. — Неплохо.

— О нет! Избавь Юпитер мою семью еще от одного Гая! Ты вообще брата моего видела? Он монстр! Дядя Гай монстр, правда, Антилл? А дядю моего видела? Даже не знаю, который из них хуже. Однозначно проклятое имя в нашей семье. Нет, давай назовем, чтобы прямо очевидно было, что это в честь Цезаря. Юл, например!

— Его будут дразнить! Нельзя давать детям редкие времена.

— Весь Рим так помешан на Цезаре, что с ним будет бегать десяток Юлов, — сказал я. — Уверен в этом.

Фульвия потянулась к Антиллу и поцеловала его.

— Ты будешь дразнить своего брата, правда, Антилл? Такой смешной ребенок, — сказала Фульвия, когда Антилл заулыбался. — И пустоголовый, прямо как его папочка.

— Ты, главное, умница, — сказал я мрачно. — Помириться с Октавианом? А, может, ты ему еще и отсосешь?

— Вряд ли это поможет, — сказала Фульвия. — Он то ли педик, то ли просто крайне благочестив.

— Глупости, просто хорошо скрывает своих шлюшек, — сказал я. — Не может парень в восемнадцать лет ни к кому не лазить.

— Да какая разница? Антоний, важно то, что теперь с ним нужно считаться. Люди любят его.

— А меня?

— Люди любят тебя, когда ты выполняешь свои обещания и не залезаешь к ним в карманы, — вздохнула Фульвия. — Но ты таков, каков есть, что уж теперь поделаешь. Сделай то же, что и обычно — обаяй всех, чтобы они забыли, какой ты на самом деле конченный мудак.

— С тобой работает, — сказал я, и Фульвия положила голову мне на плечо.

— Я тебя люблю, — сказала она. — Но я боюсь того, что может сделать с нами маленький придурок. Он умени опасен, и ты не должен с ним считаться. Ах, как жаль, что ты не убил его с самого начала.

— Он наследник Цезаря, как я по-твоему мог его убить?

— Точно так же, как ты все время всех убиваешь и не паришься об этом, — пожала плечами Фульвия.

— Какая ты аморальная, даже удивительно.

— Я жена своего мужа, Марка Антония, и его достойная пара.

Мы засмеялись, я подтянул к себе Антилла и поцеловал его в щеку.

— А ты, малыш, ты достойный сын своих родителей? Сможешь вонзить ножичек Октавиану в глаз.

И Антилл сказал:

— Смогу, папа!

Довольно внятно сказал для его-то возраста.

— Умница, — сказала Фульвия, и мы засмеялись. Семейная идиллия, правда, Луций? Фульвия всегда подходила мне идеально.

Я все сомневался насчет ее совета, но, в конце концов, напряжение в городе росло, и я решил, что мириться с Октавианом — наилучший выход из сложной ситуации.

Знаешь, что стало последней каплей?

Однажды я спросил Цицерона, отчего же давненько я не слышал колкостей в свой адрес, и не копит ли он злость в себе.

— Это крайне вредно, — сказал я. — Закончится тем, что тебе вырежут желчный пузырь.