Книга Марк Антоний, страница 277 – Дария Беляева

— Это просто сон, Антоний, — сказала Фульвия. — В нем нет ничего страшного, потому что он не настоящий.

— Разве не ты орала, что мы все умрем, когда в имплювий упала змея?

— Это плохая примета.

— А это что по-твоему хорошая?

— Это сон, мой милый Антоний, — сказала Фульвия, зевнув. — Они бывают хорошие и плохие. Но обычно ни к чему не ведут. Таков мой опыт. А когда с крыши дома моей матери упала змея, ее отец, мой дед, через месяц умер!

— Октавиан хочет меня убить.

— Это возможно, — сказала Фульвия. — Но разве ты не хочешь его убить?

— Это другое.

— Ну конечно!

Она тихонько рассмеялась и положила мою руку себе на живот.

— Вот. Успокойся, подумай о своем будущем сыне, ты должен быть благоразумным ради его будущего. А теперь надо спать, Антоний. Отдыхай и набирайся сил. Однажды ты ему покажешь, но не сейчас.

Ей удалось привести меня в более или менее адекватное состояние, я даже, хоть и беспокойно, проспал еще пару часов.

К утру, после более удачного пробуждения, сон несколько забылся, и я занялся своими делами.

Однако, через пару дней до меня дошли слухи, что Октавиан хочет моей смерти и собирается добиться у сената признания меня врагом народа.

Ух ты, подумал я, спасибо тебе, чудной и чудный сон.

Как ты думаешь, Луций, собирался ли он сделать это уже тогда, и действительно ли я в таком случае видел вещий сон? А, может, именно мои действия привели к тому, что Октавиан решил поступить именно так?

В любом случае, убедившись в своей правоте, я забыл о нашем перемирии, не отвечал на письма Октавиана и снова начал чинить ему всяческие препятствия. Октавиан добивался встречи со мной, и лишь один раз я поговорил с ним, когда он заявился ко мне рано утром, в рабочее время, а мое похмелье было слишком сильным, чтобы я смог сопротивляться.

— Антоний! — сказал он, вертя на запястье свои смешные часы. — Я не понимаю, что случилось! Мне казалось, мы с тобой пришли к соглашению! Почему ты игнорируешь меня?

Я, с похмелья еще злее, чем предполагал, прорычал.

— Стого, что ты, щенуля, собираешься от меня избавиться, не правда ли? Разумеется, мое существование тебе абсолютно невыгодно. Я всегда буду перетягивать внимание на себя, правда? Потому что это я! Я! Я! Я был с Цезарем во время его великих побед, а ты, при всей своей щедрости и честности, еще никто. Ты сделал хоть что-то значимое?

— О боги, Антоний, что на тебя нашло?

Казалось, Октавиан искренне удивлен и раздосадован.

Я сказал:

— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Втереться мне в доверие! А потом ударить меня в спину!

— Ты правда считаешь, что я на это способен?

Я смотрел на него, стараясь понять, правда ли я так считаю.

Все-таки у него было очень детское, очаровательное лицо. И он умел пользоваться этим фактом. Но меня не проведешь, правда?

Неправда. Многие люди проводили меня и не по одному разу. Но ты знаешь своего брата, и если что-то пришло в его пустую голову, оно не покинет его просто так.

Октавиан долго пытался убедить меня в том, что я неправ, и мои подозрения — козни наших общих врагов.

— Неужели наши общие враги забрались так высоко, что посылают мне сны?

Октавиан вскинул брови и глянул на свои часы, будто гадая, сколько еще будет длиться мое безумие.

А я увидел звезды на синем ремешке и вскричал.

— Эти звезды! Точно такие же, как в моем сне! Звезды, что наблюдали за мной! Это твои проклятые звезды!