Книга 90-е: Шоу должно продолжаться 8, страница 76 – Саша Фишер

Лариса выжидательно уставилась на нас. Ожидая реакции, по всей видимости.

— Ну значит пожелаем молодоженам большого человеческого счастья, — усмехнулся я. Пожалуй, немного я этой Лене все равно сочувствовал. Жалко мне ее не было, скорее на уровне: «Бедная, как же ты живешь без мозгов-то?» Но сейчас, когда Лариска рассказалаэту историю, я даже покивал одобрительно. Если задуматься, не самый худший вариант развития событий в такой ситуации. Если она залетела в тот самый раз, когда стала звездой вечеринки, то… Я понял, что высчитывать срок мне лень, уровень моего сопереживания к этой барышне не был настолько глубоким, чтобы запоминать какие-то связанные с ней даты. Вообще пофиг, когда она залетела — в тот раз или раньше. Но раз нашла парня, с которым теперь все серьезно настолько, что она от родителей сбежала, значит я был к ней несправедлив, и мозги у нее все-таки есть.

Лариска продолжала трещать, рассказывала про дела своих школьных подружек, жаловалась на загордившуюся Надю, осторожно закидывала удочки на предмет, а можно ли ей тоже как-нибудь на сцену пролезть. Потому что надо же как-то подруге нос утереть. «Вова, ну ты же все время в рок-клубе вращаешься, я же хорошо поюууу…» Ну да, Бельфегор пару раз говорил о том, что Лариска ему об этом тоже ныла.

Но это нормально. В принципе, чисто технически устроить, чтобы сеструха попала на сцену можно, конечно. Но какое-то внутреннее чутье мне подсказывало, что это будет так себе идея. Лариска отличная. Порву за нее кого угодно, буду на ее стороне, что бы там ни происходило, но на сцену… Это ведь явно ненастоящее желание. Просто сейчас это так же модно, как когда-то хотеть быть космонавтом. У Нади-Пантеры есть этот душевный надлом, настойчиво требующий публики. Сцена для нее не была наградой или призом. Она была необходимостью, если бы ее не взяли «ангелочки», она бы стопудово не отступилась. И Астарот, пожалуй, такой же. Если для меня публика — это что-то вроде баловства или легкого наркотика. Вышел, покривлялся, получил порцию аплодисментов, порадовался. То для Нади и Астарота, такое впечатление, что выступать — это как поесть.

Хотя метафоры и сравнения — это такое себе, конечно. В такие дебри можно залезть, что хрен выпутаешься потом.

— Пойдем домой, ладно? — шепотом спросила Ева, когда Лариска выскочила из комнаты, чтобы стянуть со стола каких-нибудь сладостей.

— Тебе не нравится моя родня? — спросил я.

— Они отличные, — заверила Ева. — Просто я устаю от любых семейных праздников.

— Нет проблем, милая, — я подмигнул. — Сейчас изобретем какую-нибудь уважительную причину и сбежим. Мне одноготвоего желания достаточно, но социальные ритуалы велят нам прикрываться непреодолимыми обстоятельствами.

Я снял трубку с телефона, который Лариска очень удачно приволокла в свою комнату, и деловито открыл записную книжку. Взглядом наткнулся на запись «Позвонить Яну».

Крутнул одну цифру на диске, чтобы длинный гудок меня не выдал.

— Конечно, о чем разговор! — сказал я подчеркнуто громко, когда услышал приближающиеся шаги Лариски. — Нет-нет, тут дело серьезное, так что сейчас приедем. Да, вместе с Евой. Все, заметано. Скоро будем, жди.

Я опустил трубку на аппарат и посмотрел на Лариску. У той в руках была коробка конфет «Родные просторы».