Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 106 – Джордан Проссер

* * *

Мне так и не довелось спросить Ориану, зачем мы приезжали туда в тот вечер, кем ей приходился Чарли Тотал или как во все это впутался Джулиан. Я просто знал, что он здесь важен. Мне не довелось выслушать всех тех речей, какие выпало услышать ему, да и о чужой боли Чарли у меня не спрашивал. Но еще бы – я все про это знал. Черт, да я ее чувствовал половину своей жизни, если не больше, и делал все, что мог, чтобы ее утопить. Но потом бывает так, что кто-то прямо перед тобой – мертвый. На той же улице, где стоишь ты. И нет от этого на свете никакой выпивки.

* * *

Из «Парка Гармония» наступает взвод военной полиции, зажимая всю нашу группу между зданием из песчаника и ждущей автоколонной. Меня как бы подмывает крикнуть, мне как бы нужно рыгнуть. Как бы жалею, что не могу просто лечь на мостовую, и пусть меня берет земля. Смотрю на Джулиана Беримена, замершего под уличным фонарем, и думаю: тупое везенье и обстоятельства. На тот случай, если я и без того избыточно отчетливо не прояснил: мне этот парень никогда по-настоящему не нравился.

– НЕ СТРЕЛЯЙТЕ, – ору я, вставая на ноги. – ХВАТИТ СТРЕЛЯТЬ, ПРОШУ. Я СДАЮСЬ.

Ориана что-то шепчет, но она уже на много миль вдалеке. Я выбредаю на ничейную полосу, руки задраны высоко вверх.

– Я НЕ ЗНАЮ ЭТИХ ЛЮДЕЙ. Я ТУТ ПОТЕРЯЛСЯ. ПРОШУ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В МЕНЯ.

Один штурмовик велит мне опуститься на колени, заведя руки за голову, но я вместо это продолжаю идти вперед.

– Я ДАЖЕ ВООБЩЕ НЕ ЗДЕШНИЙ. Я НЕ ЗНАЮ, ГДЕ Я, И МНЕ ТАК СТРАШНО.

Ни шагу дальше, говорит штурмовик.

– ВЫ МОЖЕТЕ МНЕ ПОМОЧЬ?

Стоять.

– ВЫ МОЖЕТЕ ОТВЕЗТИ МЕНЯ ДОМОЙ?

На колени.

– НАХУЙ, СВИНЬЯ.

Я всегда действую быстрее, когда пьян. Мой план – увлечь их в веселую погоню по Ливерпул-стрит, на худой конец, расщепить им внимание и выгадать немного времени для Орианы. У меня за спиной от оружейного огня взрывается несколько автомобильных окон. Я слышу, как кричат Холидей и Сита, как шаркают сапоги, открываются и захлопываются дверцы машин в колонне. Может, мне все и удалось. Может, я хоть на что-то сгодился.

Еще один чпок – и я на земле, прямо посреди перекрестка. Плечо мне прожигает кипучий жаркий свинец, растопляя мышцу и одновременно прижигая рану. Мне остается только ржать, поскольку на то, чтобы прижать меня к земле, требуется четверо штурмовиков – они стягивают мне запястья и лодыжки и нахлобучивают мне на голову капюшон. Иногда только и остается, что ржать.

Поэтому, говоря технически, тут-то я вас и покидаю. Но, как множество других, ушедших до меня, я по-прежнему буду где-то здесь. Даже если вы меня не увидите. Даже если больше никто обо мне ничего не услышит. С глаз долой – из сердца вон. Долой из мира, прочь из времени.

У Олены Панченко был пес по кличке Лото. Когда Олене исполнилось семь, черные пятна на шкуре далматинца стали глянцевито сереть, а глаза отражали голубой свет семейного телевизора остекленевшими началами катаракт. К тому же он глох, что, очевидно, вполне обычно для этой породы. Родители Олены, Карина и Егор, некогда купили его у крестьянина, которому подбросили целый помет этих существ, и о точном генетическом происхождении Лото он не имел никакого понятия. Случилось это, когда Карина и Егор жили в захолустном городке, где познакомились и поженились. После рождения Олены они переехали в большой город – в трехкомнатную квартиру на четвертом этаже панельного многоквартирного дома советской постройки, одного из четырех в перенаселенном жилом комплексе, смотревшем на довольно унылую детскую площадку с одними несломанными качелями и скользкой горкой, с которой скатываться было еще быстрее по утрам, когда ее покрывал лед.