Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 109 – Джордан Проссер

* * *

Той ночью Олене снилось, что она с отцом в походе, но не может поднять топор, который они взяли с собой рубить дрова. Отец сокрушенно качал головой, говоря, что без костра они околеют до смерти. И тут Олена проснулась на полу спортзала, дрожа от холода. Остаточно тепло было только ее коленям, где лежал Лото, когда она засыпала. Теперь его там не было. Материн спальник валялся расстегнутый и пустой.

Натянув зимние сапоги и самую теплую куртку, Олена тихонько протопала по проходам между самодельными биваками, шепотом зовя своего пса. И тут из-за закрытой боковой двери донеслись звуки чего-то вроде спора. Голос Карины повторял:

– Иди. Вали отсюда. Пшел. Дурак.

Олена открыла эту дверь и увидела мать: та в одних трениках и майке стояла босиком на свежевыпавшем снегу. Перед нею сидел Лото – голова набок, язык дурацки вывален из пасти, пыхтит громадными клубами в морозном воздухе. Олена решила, что Лото на снегу под бледной луной очень красив. Подумала: если б не пятна, его бы вообще не было видно.

Карина твердила:

– Иди, мальчик. Убирайся отсюда. – Она показывала через пустое поле на смутно видневшуюся буковую рощу, тянувшуюся вдоль реки. Лото рьяно переступил на месте и снова посмотрел на Карину тем же взглядом, полным обожания.

Олена шагнула вперед, и ее мать повернулась.

– Ступай внутрь, – велела она.

Лото счастливо тявкнул, а хвост его тяп-тяп-тяпал по снегу.

– Иди, Лото! – скомандовала Карина. Пес кратко подпрыгнул, поскакал на месте, затем припал на все четыре лапы, готовый играть дальше. – Вот же дурак. А ну пшел вон!

Олена кинулась было к Лото, зовя его по имени, но Карина сгребла ее в охапку со словами:

– Прости меня, солнышко. Лото с нами идти нельзя. Ему придется остаться тут.

Лото счастливо заворчал, катаясь в белой трухе, а в его больших остекленевших глазах отражался круг луны.

– О нем кто-нибудь позаботится, – сказала Карина.

– Я о нем позабочусь, – ответила Олена.

– Нет, – сказала Карина. – Уже нет. Нам придется заботиться только о себе.

Лото потрусил было за ними. Карина закричала:

– Сидеть! – Пес сел на задние лапы и стал ждать. После этого Карина внесла Олену в спортзал и захлопнула за собой дверь.

Олена заплакала, начала колотить мать кулачками по лицу. Карина крепко прижимала ее к себе. Снаружи по цементу простучали когти, затем в дверь стали царапаться. Лото залаял – пронзительно, смятенно.

Олена вопила так громко, что начали просыпаться люди, ворочаться в своих спальниках и включать фонарики. Карина смущенно огляделась, закрыла рот дочери твердой рукой.

– У него все будет хорошо, – сказала она. – Его кто-нибудь подберет. Кто-нибудь станет любить его так же сильно, как ты.

«Это невозможно», – подумала Олена.

Лото немелодично гавкал, как он это делал обычно, бегая трусцой у боковой двери, царапая стены. Лаял он, должно быть, минут пять без перерыва. Потом охрип и заскулил. Олена орала в Каринину ладонь:

– Лото, я тут. Лото, я тебя люблю.

Тем вечером Олена засыпала с Лото, навалившимся ей на колени. Теперь же она знала, что тепло ей больше никогда в жизни не будет. Царапаться в дверь прекратили, повисла минутная тишина. Затем донесся шелест мягких когтистых лап по цементным ступенькам и в снег, который все хрустел и хрустел, пока не поглотил вообще весь звук.