Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 111 – Джордан Проссер

* * *

Конечно, ни вкакой Эйфелевой башне Реми Деверо не жил – но для семилетней Олены вполне мог бы. Его квартира на пятом этаже по авеню Шарль Флоке выходила окнами на Jardin de la Tour Eiffelи каждый час по вечерам освещалась, стоило башне замигать своим балдахином золотых огоньков. В квартире было девять спален, в каждой – действующий камин, надраенные паркетные полы и стены, увешанные старыми живописными портретами мужчин в напудренных париках и женщин, тискающих изящных итальянских гончих. Имелся и привратник по имени Патрис, и личный лифт в вестибюль. Олена прожила там целую неделю и только потом до конца осознала, что теперь это будет ее новый дом (они с Кариной до сих пор разговаривали редко).

Точно так же и Реми потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к девочке у себя в доме, к карандашам, разбросанным по каминной доске в гостиной. Но в тот вечер, когда она только приехала, Реми нагнулся и поцеловал ее в обе щеки – и подарил маленькую плюшевую зверушку, гепарда.

– Ты бы хотела как-нибудь сходить в зоопарк? – спросил он, и Олена кивнула. Человеком он был пожилым, лет на двадцать старше ее матери, и галстук баклажанного цвета завязывал толстым узлом. Пахло от него дорогой кожей, а когда улыбался, уши у него всползали наверх по обеим сторонам румяного лица. Олену он записал в одну из тех международных школ, где у нее начал вырабатываться тот же неопределимый среднеатлантический выговор, какой свойствен детям банкиров и магнатов по всему миру. Олене Реми нравился, но видела она его не слишком часто. Он работал допоздна и довольно много путешествовал. Иногда она мельком видела его на балконе – утром он читал там газету, попивая эспрессо, – или же поздно вечером пил коньяк у камина. Но гораздо чаще Олена просто тихонько и старательно избегала мать в девятиспаленной квартире, а Карина пила шампанское прямо из бутылки и командовала новыми уборщицами.

На восьмой день рождения Олены Реми выполнил обещанное и взял ее в зоопарк. Карина пойти с ними не смогла – ввиду одного того, что Реми и челядь стали называть ее «эпизодами»: фазами пьяной кататонии, когда Карина целые дни напролет валялась в постели и швырялась журналами во всех, кто пытался с нею заговорить. В Parc ZoologiqueРеми показал Олене настоящих гепардов, а еще – снежных барсов, жирафов, сурикатов и гиппопотамов. Потом он отвел ее в секцию «АНТИПОДЫ», где за эвкалипты цеплялись коалы, а по скальным выступам скакали валлаби, – и спросил Олену, понравилось бы ей переехать жить в Австралию. Олена никогда толком не задумывалась об этом месте и вполне уже привыкла просто ехать туда, куда ее с собой берут другие люди. Но сумчатые показались ей дружелюбными, поэтому она пожала плечами и ответила oui.

На следующий день перевозчики принялись паковать все в квартире в картонные коробки с прокладками, снимать со стен живопись и бережно заворачивать фамильный хрусталь Реми в толстые вороха оберточной бумаги. Карина бродила в ночной сорочке, в одной руке стебелек сельдерея, в другой – бутылка «Дома Периньона», и метала смертоносные взгляды в прислугу. Она, в отличие от Олены, и близко не прониклась мыслью о переезде на другой бок планеты. Но Реми поручили важную новую работу – он станет шефом Азиатско-Тихоокеанского отделения его логистической компании, будет заключать долгосрочные торговые сделки и лоббировать политиков.