Онлайн книга «BIG TIME: Все время на свете»
|
Дело в змеях. Поначалу они лишь на полях. Безвредные каракули, мультяшные полосатые дружочки с раздвоенными язычками – таких бы рисовал ребенок. Затем они принимаются сползаться к серединам страниц, сражаясь за место с новыми текстами Аша. Вот «Моя невеста-будетлянка»: Я «теперь» обживаю Выхожу на парад Мы жгли книги в постели весь медовый месяц подряд И видели свои затылки не сводя друг с друга взгляд Змеи становятся детальнее – узоры на чешуе и щелочки глаз, заостренные клыки. Почерк у Аша меняется, становится еще мельче, гуще, толще. На ручку он надавливает так, что порой она чуть ли не рвет бумагу. Вот «Мизантропатопия»: Ну, теперь вы довольны? Судить вас будут равно, сполна и бесстрастно Все, кого я шлаком считаю Все, кто во мне тошноту вызывает Вот страница, на которой Аш уже не способен писать на линейках, где змеи заняли всю плоскость целиком, они зазубренно извиваются с бестелесными их глазами и языками, что юркают, словно в зоотропе, когда быстро перелистываешь страницы туда и сюда, поглощая все слова, глотая все тексты, кроме одной одиночной фразы, которая, судя по всему, и осталась единственным, что Аш был способен писать, как только тексты для «В конце» слиплись. На самом же деле – с тех пор, как Джулиан вернулся из Южной Америки, единственным, что написал Аш, снова и снова, словно узник, заполняющий свои дни углем по беленой кирпичной стене, было: От него есть тренье в терне и костер опять остер он поэт весь неизбитый и первейший горлодер от него есть тренье в терне и костер опять остер он поэт весь неизбитый и первейший горлодер от него есть тренье в терне и костер опять остер он поэт весь неизбитый и первейший горлодер от него есть… Джулиан роняет записную книжку. Он не знает, что́ у него за дедлайн, но знает, что зря тратит время. Ему нужно увидеть то, что ему еще остается увидеть, прежде чем настанет пора уйти туда, куда ему еще предстоит уйти. Записная книжка Аша падает на пол гримерки, закрываясь со вздохом и запечатывая свои секреты, а Джулиана поражает осознание того, что за все месяцы после своего возвращения из-за границы он пренебрег одной простейшей вещью – так и не спросил Аша, все ли у него в порядке. Поскольку, разумеется, просто допускал, что да. Новая пластинка, обожающие поклонники, под руку с девушкой, душа любой компании. Аш был человеком, который станет АШЕМ. Но записная книжка показала Джулиану кое-что иное – что-то расходящееся с этим. Возможно, именно это он так и спешил сделать – найти Аша и попросту спросить. Снова стать ему другом. – Жюль! Готов? – В дверях стоит Тэмми в огламуренном варианте своего фирменного камуфляжа и с невероятным количеством теней на глазах. – У Шкуры сейчас, блядь, припадок случится. Джулиан хватает ее. – Ты когда-нибудь спрашивала Аша, почему он писал такое, какое писал? – Такое что? – Новый альбом! В смысле, с каких это пор Ашу стал небезразличен футуризм? Или экспорт угля? Или, блядь, вообще что угодно? С ним что-то случилось, пока меня не было? Тэмми отвечает медленно, успокаивающе: – Нет, Жюль. Ничего не случилось. Люди меняются. Иногда за одну ночь. Тебе про это самому должно быть известно. Джулиан подается к ней совсем близко, глаза сужены. – Это все она? – Кто? – Сама знаешь кто. Тэмми качает головой. |