Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 135 – Джордан Проссер

– Вы б не могли кого-нибудь вызвать по радио? Моего директора группы?

– Мне нужно, чтоб вы отошли в сторону, кореш.

– Никак не могу, кореш. У нас это последний концерт. Возможно, навсегда. Мне за сцену надо.

– Сэр – отойдите. – Охранник выставляет руку лопатой – прямо в середину Джулиановой груди. Напрягает он лишь кончики пальцев, но силы в нем столько, что Джулиан шатко отваливается назад.

Люди принимаются шептаться, показывая пальцами в его сторону. Он слишком уж надолго задержался на одном месте. Чувствует на себе все больше и больше взглядов, ощущает, как орбита потных бухих зрителей медленно проминается к нему, размеренно и неуклонно, как зыбучий песок.

Джулиан делает шаг к охраннику и полулжет:

– Я уже видел, как это произошло. Я уже знаю, что вы меня пропустите. В лучшем случае вы позоритесь. В худшем – мешаете потоку времени. Вторгаетесь в субатомные силы, ни понять которые, ни сторговаться с которыми вы не можете даже надеяться.

Оправдалась бы эта ставка на пророчество или нет, Джулиан никогда не узнает – потому что к ним подходит Минни в той футболке из первоначального мерча «Приемлемых», из тех, что вынудили «Лабиринт» смириться с неуправляемой четверкой, – по крайней мере, пока не распродадут всю запечатанную их партию.

– Смотрите! – орет Джулиан, тыча в собственное лицо на торсе Минни. Чуть моложе, чуть здоровее на вид, волосы чуть короче – но это он, никаких сомнений.

Охранник прищуривается, переводит взгляд с Джулиана на его шелкографическую копию так долго, что уже начинает казаться, будто он всерьез обдумывает какое-то академическое исследование, – после чего открывает дверь в «зеленую комнату» и пропускает Джулиана, шмыгнув носом и нахмурившись, как будто оказал ему поистине громадное одолжение, да и то лишь на этот раз.

Едва оказавшись внутри, Джулиан оборачивается как раз вовремя, чтобы заметить Минни на самом гребне вала жлобья с пеной на губах, что грозил поглотить его в любое мгновение. Она поднимает руку с раскрытой ладонью в простом, статическом прощании и одними губами лепит неслышное:

– Оторвитесь.

Как только дверь в «зеленую комнату» захлопывается, отсекая рев и бурленье масс, Джулиана перехватывает гример, который тут же принимается пудрить ему щеки и пытается его причесать.

– Он тут! – визжит гример кому-то через плечо. – Я его нашел! – После чего – Джулиану: – В этом выйдете?

Детсадовское дежавю. Все еще может быть хорошо.

– Эта часть уже случилась, – говорит Джулиан.

– Позову костюмера, – говорит гример.

Джулиан кидается к столу и выхлестывает полбутылки воды. Зрение у него немного плывет, и на единственный краткий миг мозг его оглаживает общий страх всех частых пользователей Б: А если я все еще там?Что, если выламываешься лишь для того, чтобы оказаться еще в одном улете? Что, если, сиганув, увидишь, как сам ширяешься Б, – и после этого видишь то, что видит этаверсия тебя? Что, если этатвоя версия сноваширяется Б? А потом опять? Насколько глубоко можно заплыть, пока не забудешь, где вообще поверхность?

Джулиан выливает остаток бутылки себе на голову. Мягкая родниковая вода сгоняет у него с кожи мурашки от духоты ровно настолько, чтобы он сумел оценить окружающую обстановку. Крайне маловероятно, что та версия, в которой мы теперь, снова сложится с ложной версией «ласточкиным хвостом». Волноваться ему нужно теперь из-за одного – чтобы хорошо отыграть концерт: ради Минни, ради Эдвины, ради Зандера, ради памяти о группе (уж какой бы ни была она) и ради уж скольких там истинных поклонников, которые могут там оказаться.