Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 136 – Джордан Проссер

Джулиан направляется за кулисы, затем – в трюм сцены. Там ему открываются четыре пьедестала на гидравлике. Матерый механик спорит со своим молодым подручным, можно ли и нужно ли отсоединять пьедестал Зандера. Шкура предлагает оставить его как трогательную дань памяти. Тэмми уже сидит, проверяя бочку, вертя в пальцах палочки, а на пьедестале впереди – Аш, спиной к Джулиану, поправляет на шее ремень новехонькой гитары и разминает шею перед блистающим хромом микрофоном.

– Аш! – кричит Джулиан.

Тот оборачивается. Его заживающий фингал заштукатурен так, что не видно ничего. Аш кивает и вновь отворачивается.

Еще даже не сообразив, что движется, Джулиан бросается к Ашу, но его перехватывает сплошная стена костюмеров – они цокают языками и стягивают ему через голову футболку.

Джулиан начинает паниковать. Мозг его уже принял этот новый вариант событий, но кажется, что тело – еще нет. И когда он в самом деле об этом задумывается: какие предварительные условия, приведшие к смертельно подсоединенному микрофону в той версии будущего, которую он видел, сигая, не могли б они запросто оказаться действительными и сейчас? Как запертая пожарная дверь и разговор с Эдвиной могли повлиять на электропроводку в зале?

Костюмеры обертывают его в черную хламиду с блестками. Тащат его за грязные сапоги и влатывают в массивные тапки из кожзама.

Тогда, в Аделаиде, как то теоретическое легкое столкновение в принципе могло повлиять на возникновение теоретического фургона со штурмовиками? Уж наверняка вообще никак. Аш и Джулиан, должно быть, видели два из бесконечного количества возможных исходов, что были неразличимы вплоть до той единственной критической развилки. И Джулиану просто повезло, как это с ним часто случалось, увидеть самый точный исход – в тот и еще двести сорок восемь раз. Но вот прямо сейчас, из сходного бесконечного числа возможных исходов ему оставалось опираться лишь на тот вариант, который он уже видел, когда сиганул, и тот, который он переживал прямо сейчас. Два из бесконечности. Данных не очень много. Их недостаточно, чтобы поставить на них жизнь. Это означало, что, сколько бы экспериментов Ориана ни проводила, она оказалась не права: еще должен быть шанс, сколь угодно ненадежный, на то, что все равно может произойтито, что Джулиан видел.

Переключается освещение. Фоновая музыка в зале стихает. Меняется весь вайб. Джулиану в грудь тычут бас-гитарой, костюмеры испаряются, а платформа под ним принимается ползти вверх, как по волшебству.

Тэмми выдает низкий рокот на своих тамтамах.

Люк разъезжается, и Джулиан выплывает на поверхность, пока рывком не останавливается на высоте шести футов, выброшенный на собственный механический остров.

Аш не поет – лишь кивает в такт барабанам Тэмми. Та бросает взгляд на Джулиана, затем начинает отсчет снова. Аш по-прежнему не поет. Тэмми начинает в третий раз.

– Постой-ка, Тэм, – вдруг произносит Аш.

Тэмми вздевает палочки, и публику окутывает тишь.

Возложив руки на гитару, Аш говорит:

– Прежде чем вы начнете требовать «Что за время твое сердце»… – кто-то хмыкает в первом ряду, – мне бы хотелось спеть кое-что другое. Тоже старенькое.

Кажется, народ это заводит. Публика слегка хлопает. Джулиан моргает от жгучего света и всасывает в себя пагубное марево. Что Аш имел в виду, когда сказал: «Прежде чем»? Он что, это все тоже видел?