Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 147 – Джордан Проссер

Он выливает остаток сиропа Джулиану на блины. Стопка их безмолвно проседает под собственным промокшим весом. Барнз ставит кувшинчик обратно в подносик с приправами и смотрит прямо на Джулиана своими огорченными сапфировыми глазами.

– Я – граница.

Позволив этим словам немного повисеть в воздухе, выискивая в лице Джулиана хоть какой-нибудь признак либо понимания, либо ужаса, Барнз шмыгает, втягивая в себя громадный комок слизи. Джулиан слышит, как тот ударяется к заднюю стенку его гортани.

– А теперь ступай скажи своей подружке, что, если она не выйдет через три минуты, я войду туда и сам ее казню.

Звонит ржавый колокольчик. Вспыхивает солнечный свет.

– Джулиан? – В дверях столовки стоит Ориана, опасливо рассматривая лысый затылок Барнза.

– О, добрыдень, милочка, – воркует патрульный, оборачиваясь к ней лицом. – Мы только что о тебе говорили.

Джулиан взметается со своего места. Стол качается. Разлетаются блинчики. Он хватает за пластиковую ручку полупустой кофейник, отводит руку назад и со всего маху вламывает им сбоку по голове Барнза. Кофейник попадает в ухо и взрывается, как стеклянный шар, осыпая весь столик горячими блестками кофеина и стекла. Зазубренное полушарие, оставшееся у Джулиана в руке, вонзается патрульному в висок. Стекло бьет в череп – тупой удар отдается вибрацией в пальцы Джулиана, его кулак и предплечье. Тело Барнза ужасно содрогается, изгибаясь и валясь со стула, падает на линолеум, маринуется в поблескивающей луже сиропа, крови и кофе.

Вопит Шерон. Джулиан отшатывается назад. Ориана хватается за него и смотрит вниз на Барнза. Что он ей некогда сказал? На потом.

Молодая пара забилась в угол своей кабинки, выгребая из карманов мелочь, – они предвидят ограбление. Руки у Джулиана замерли на высоте пояса. Он не может их опустить, вообще не может ими шевельнуть. Они больше не ощущаются его руками.

– Жюль, – произносит Ориана, тряся его. – За нами приехали.

Джулиан смотрит на новую белую футболку – загублена. Густым красным и бурым. Пейзаж аутбэка.

– Там люди, – умудряется вымолвить он. – Ждут его сигнала.

– Что ж, – ровно произносит Ориана, – сейчас он никаких сигналов не подает. Ты выгадал нам немного времени. – Взгляд ее мечется между Шерон и учащенно дышащей парочкой. – Но ехать нам нужно.

Она тащит Джулиана в дверь «ВХОД ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛУ» на кухню, где повар поворачивается и немо взирает на них, а ленточки бекона, оставленные без его внимания, яростно самовозгораются на рашпере. Ориана с натугой распахивает дверь заднего выхода, и они вываливаются, спотыкаясь, в ничем не занятую пустыню, в картинку, расколотую на две идеальные горизонтальные половины: сто восемьдесят градусов нескончаемой, гладкой, марсианской земли под ста восемьюдесятью градусами нескончаемого лазоревого неба. И прямо посередине этого сонного, прозаического пейзажа – черный седан.

Из него выходит женщина, одетая в мундир министерства. Джулиан узнает ее по кинотеатру в Ботани.

– Теперь живо, – говорит Сита, заводя их за машину. Со щелчком открывает багажник. Внутри опять спальники, закуска и вода в бутылках.

Джулиан мямлит:

– Там люди в пустыне.

– Я их видела, – отвечает Сита. – Будем держаться старых верблюжьих троп. Займет несколько часов. У меня дипломатический пропуск, поэтому машину они обыскивать не станут.