Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 67 – Джордан Проссер

– Звучит как сновидение, – высказалась Юми. – Сон о детстве.

Рэн ответила, что так и есть – в некотором отношении: торговые центры в Ниигате всегда ощущались как безопасное место.

– Помню, вся наша семья иногда туда отправлялась, если нам требовалась новая стиральная машинка или рисоварка. Пока родители разговаривали с продавцами в магазине, мои братья, сестры и я прыгали на кроватях, валялись на диванах, понарошку устраивали торжественные ужины на комплектах садовой мебели. Потому что – ты же помнишь – бывали такие дни, когда мои родители круглые сутки орали друг на дружку. Нам было нечего есть, и у нас не было новой одежды. Но бывали и другие дни, когда мы – все вместе – ходили покупать какую-то бытовую технику. Даже когда была маленькой, наверное, я знала, что, если мы себе можем позволить стиральную машинку, жизнь, должно быть, не так уж плоха.

– Стало быть, твой ум возвращается к тому мигу, – сказала Юми, помогая Рэн попить через соломинку. – К счастливому воспоминанию.

Рэн вцепилась ей в руку.

– Это не воспоминание, Юми. Это действительное место. Я умираю и отправляюсь туда. Это я – такая я, как вот сейчас. Но также это я без какого-то определенного возраста. Я как бы… всех возрастов. И когда подхожу к справочному киоску, куда обычно подходишь спросить, как пройти к какому-то конкретному магазину, и спрашиваю у женщины за стойкой, во сколько центр закрывается, она смотрит на меня, и у нее светится лицо. Вокруг него – кольцо пламени, вот только она его не видит. Вижу его одна я. И огонь этот горит, а она улыбается и отвечает, что никакого времени закрытия нет, потому что нет вообще никакого времени. И она права – чем ближе мы к среде и чем дольше я задерживаюсь в том месте, тем больше я это чувствую: там нет времени.

Глянув себе в блокнот, Юми обнаружила в нем триптих слез, смешавшийся с чернилами ее авторучки.

– То, что ты описываешь, Рэн… ты считаешь, это небеса?

– Думаю, это моинебеса, – прошептала Рэн. – И я знаю, что звучит это глупо. Торговый центр. Но дело там не в этом. А в том, что находишься ты где-то, где время никогда не истекает. Там, где нет времени, тебе всегда будет безопасно.

* * *

Рано поутру в среду, сразу после полуночи Юми помогла Рэн подняться на крышу их жилого дома. Даже под покровом облаков, даже с бруклинской засветкой и световым загрязнением города дальше они могли разглядеть пустыню звезд и космического мусора, раскинувшуюся вширь далеко над ними.

Клиницист в Юми должен был спросить:

– Тебе легче стало? От того, что лежит впереди?

– Вообще-то, нет, – ответила Рэн. – Знать, что впереди, не отменяет того факта, что там не будет тебя.

Перед самой зарей Юми Атако отнесла Рэн Хасимото – свою подругу, свою жену, свою пациентку – обратно в постель. Подоткнула одеяло ей под колени, взбила подушки, поправила жалюзи, намочила в раковине тряпицу, выжала лишнюю воду и положила Рэн на лоб. После чего уткнулась носом в короткие волосы Рэн.

Та попробовала заговорить – губы обветрены, веки тяжелы. Юми сказала, что говорить ничего не нужно. Она сейчас вернется. Она лишь выйдет ненадолго взять им чего-нибудь на завтрак.

Желая побыстрее свалить в Уэйкфилд, банда удаляется в свою прежнюю тюремную гостиницу, как только все вываливаются из той ресторанной сумятицы. Спят они восемь часов, просыпаются в десять, складывают сумки, грузятся в автобус и обустраиваются на грядущие сутки езды до Сиднея.