Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 27 – Джон Диксон Карр

– Кто-то все время оставляет эти двери нараспашку, – прорычал Колин. – Да еще и замок снаружи, подумать только! Всякий, у кого есть дубликат ключа, может… Слушай, приятель, старуха что-то знает. Господь всемогущий! Она не глупа, ты сам видел. Она точно что-то знает. И при этом держит рот на замке, хотя на кону стоит страховка в тридцать пять тысяч фунтов.

– Почему она не сообщит об этом полиции?

– Полиции? – фыркнул Колин. – Да она даже с фискальным прокурором не может вести себя вежливо, что уж говорить о полиции! Она давным-давно с ними рассорилась – то ли из-за какой-то коровы, то ли уж не знаю из-за чего – и убеждена, что все они воры и негодяи. Полагаю, в этом причина ее затеи с газетой.

Колин выудил из кармана вересковую трубку и брезентовый кисет и набил ее табаком. Чиркнув спичкой, он принялся раскуривать трубку, слабый огонек осветил его лохматую бороду и усы, блеснул в глазах, чуть скошенных к чубуку.

– Что же до меня… Ну, это все не так важно. Я-то тертый калач. Я в долгах, и Ангус знал об этом, но я как-нибудь выкручусь. По крайней мере, я надеюсь, что смогу. Но Элспет! У нее ни фартинга! Господь всемогущий!

– Как будут поделены деньги?

– При условии, что мы их получим, вы хотите сказать?

– Да.

– Очень просто. Половина мне, а половина Элспет.

– Из-за того что она его гражданская жена?

– Ш-ш-ш! – прогремел Колин, быстро огляделся и ткнул в сторону своего спутника обгоревшей спичкой. – Ошибочка. Старушка никогда не станет претендовать на наследство как его гражданская жена: уж будьте уверены. У нее тяга к показной благопристойности граничит с помешательством. Я же говорил вам.

– Я мог бы и догадаться, да.

– Она никогда не признает, что была ему не просто родственницей, – пусть и через тридцать лет. Даже Ангус никогда не упоминал об этом публично, а он был тот еще чертов правдоруб. Нет, нет, нет. Деньги переходят просто по праву наследования. И мы вряд ли их когда-нибудь получим. – Он отбросил погасшую спичку. Расправил плечи и кивнул в сторону лестницы. – Что ж, идемте! Если, конечно, у вас есть желание. Здесь пять этажей, сто четыре ступеньки до самого верха. Идемте. Смотрите не стукнитесь головой.

Алан был слишком увлечен происходящим, чтобы беспокоиться о количестве ступенек.

Но они, казалось, никогда не кончатся, как это всегда бывает с винтовыми лестницами.

Единственным источником света были некогда расширенные окошки, располагавшиеся через равные промежутки на западной стене башни – то есть со стороны, противоположной фьорду. Тут стоял затхлый запах конюшни, перебить который не мог даже ароматный дым из трубки Колина.

Дневной свет почти угас, что весьма затрудняло ходьбу по неровным каменным выступам, приходилось пробираться, держась наружного края лестницы, поближе к окнам.

– Ваш брат всегда спал на самой верхотуре? – поинтересовался Алан.

– Да, именно так. Каждую ночь на протяжении многих лет. Ему нравился вид на фьорд. Говорил, что и воздух там чище, а как по мне – полная ерунда. Господь всемогущий! Что-то я не в форме!

– А в других комнатах кто-нибудь живет?

– Нет. Там полно всякого хлама. Реликты сомнительных планов Ангуса по быстрому обогащению.

Колин остановился, пыхтя, у окна на предпоследней площадке.

Алан выглянул наружу. Следы красного заката еще призрачно виднелись среди деревьев. Высота казалась огромной, хотя в действительности они находились не так уж и высоко.