Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 94 – Джон Диксон Карр

– Это вся ваша совокупность доказательств? – спросил поверенный.

– О нет, – ответил доктор Фелл. – Это только начало. – Наморщив нос, он созерцал угол потолка. – Теперь мы переходим к проблеме убийства Форбса и к тому, как убийце удалось покинуть комнату, оставив ее запертой изнутри. Мистер Дункан, вы знаете что-нибудь о геометрии?

– Геометрии?

– Хочу предупредить, – пояснил доктор Фелл, – что из всего того, что я когда-то был вынужден изучать, я помню немногое, а хотел бы помнить и того меньше. Все это томится в лимбе школьных дней наряду с алгеброй, экономикой и прочими унылыми вещами. Единственное, что я не смог забыть, так это что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов двух других сторон, но в остальном я, к счастью, сумел избавить свой разум от всей этой белиберды. В то же время было бы небесполезно (хоть раз в жизни) рассмотреть коттедж Форбса с геометрической точки зрения.

Он достал из кармана карандаш и принялся чертить им в воздухе.

– Коттедж представляет собой квадрат, двенадцать на двенадцать футов. Представьте, что в середине стены, обращенной к вам, находится дверь. Представьте, что в середине стены по правую руку от вас – окно. Вчера я стоял в этом коттедже и ломал голову над этим дьявольским, манящим окном.Зачемнадо было снимать щит светомаскировки? Точно не для того, чтобы убийца сумел как-то просочиться сквозь решетку на окне. Это, как любят говорить геометры (довольно невоспитанно, как мне всегда казалось), абсурд. Единственным другим объяснением было то, что окно должно каким-то образом использоваться. Я внимательно изучил решетку из стальной проволоки, помните?

Доктор Фелл повернулся к Алану.

– Помню.

– Чтобы проверить ее на прочность, я просунул палец в одно из отверстий в сетке и потряс ее. Но ни один луч светлой мысли не пробился сквозь густой туман, окутавший меня. Я завяз и тонул до тех пор, пока вы, – тут он повернулся к Кэтрин, – не подкинули мне информацию, которая даже такому тупице, как я, дала подсказку и подтолкнула в нужную сторону.

– Я? – воскликнула Кэтрин.

– Да. Вы поделились тем, что хозяйка отеля «Гленко» рассказала вам: Форбс часто приезжал сюда порыбачить.

Доктор Фелл развел руками. В его громовом голосе зазвучали извиняющиеся ноты.

– Конечно, все улики были налицо. От этой хижины, так сказать, дурно пахло – и не только рыбой. Верша Форбса была там. Его мушки были там. Его резиновые сапоги были там. И только тогда, только тогда мне пришло в голову, что во всем коттедже я не видел ни следа обычной удочки. Ни одной удочки – например, вот такой.

Опираясь на трость, доктор Фелл поднялся на ноги и потянулся за спинку дивана. Оттуда он извлек большой чемодан и открыл его.

Внутри лежали разрозненные части удочки из черного металла; на никелированном комеле, покрытом пробкой, были вырезаны инициалы: «А. М. Ф.». Однако лески на удочке не было. Но зато был небольшой рыболовный крючок, надежно прикрепленный проволокой к металлической проушине на конце крайнего сегмента удилища.

– Затейливый инструмент, – пояснил доктор Фелл. – Убийца задушил Форбса, напав на него сзади. Затем он повесил его, тщательно и художественно изобразив все признаки самоубийства. Погасил лампу и вылил остатки керосина, чтобы создалось впечатление, что лампа догорела сама. Снял затемнение. Потом убийца, держа в руках эту самую удочку, вышел из хижины через дверь. Закрыл ее за собой, оставив щеколду, разумеется, незакрытой. Подошел к окну. Просунув удочку сквозь сетку решетки – места было предостаточно, так как я сам легко просунул указательный палец сквозь эту сетку, – он дотянулся удочкой по диагонали, от окна до двери. Крючком, закрепленным на конце удочки, он зацепил щеколду и потянул на себя. Это был свежий, новый замок (помните?), так что он, должно быть, заметно блестел в лунном свете, ночь была ясной (помните?), убийце было хорошо его видно. Вот так, с величайшей легкостью и простотой, он потянул за щеколду и запер дверь.