Книга Все, кто мог простить меня, мертвы, страница 121 – Дженни Холландер

Возможно, нам стоило обсудить события той ночи. Но мы так и не смогли нормально поговорить. Что было странно, ведь все вокруг только и болтали об этом. Когда мы брели по кампусу, на нас пялились все, даже абсолютно незнакомые люди. «Привет! Да, это я!» – радостно восклицала Кейт, махая рукой, как королева. А Джордан пригибал голову и опускал глаза. «Тише, тише», – просил он.

Странно, но тогда мы много занимались сексом. Сам секс был вполне себе неплох, если честно, даже лучше, чем раньше. Но я чувствовала себя какой-то… грязной. Не потому, что секс был грязным, а потому, что он напоминал мне о том первобытном, животном чувстве, которое поглотило меня на бокс-этаже. А еще я знала, почему, несмотря на категорический запрет врачей Джордана, мы все равно продолжали заниматься этим: секс стал нашим единственным способом достучаться друг до друга. Раньше он был лишь приправой к нашим отношениям, бонусом к разговорам, объятиям, смеху. Теперь же только во время секса мы не чувствовали себя зажатыми, напряженными и, я не знаю, озлобленными.

Вот в это я никак не могла поверить.Что мы оба были так злы друг на друга.

Хорошо. Я не знала наверняка, злился на меня Джордан или нет. Он не ругался и не грубил – конечно нет, это же Джордан, – но между нами было какое-то напряжение. Он не смотрел мне в глаза. Сначала я думала, что он просто нервничает, но через несколько недель поняла: дело в другом. Однажды он выпалил: «Почему ты не навещала меня в больнице?» Я попыталась сказать ему, что приходила,но он ответил: «Один или два раза не в счет, Чарли». Я не стала оправдываться или обвинять в этом его близких, просто пожала плечами. Раньше я бы обязательно спросила его: Ты злишься на меня? Что мне сделать, чтобы ты меня простил?Но в итоге я так и не спросила, а он больше не говорил об этом, и мы проводили время, молча смотря телевизор, как пожилая супружеская пара, которой надо было развестись много лет назад.

Главная причина, по которой я не спрашивала его ни о чем – и за это мне стыдно больше всего, – заключалась в том, что я злилась на него.

Такая бесконтрольная злость была для меня в новинку. Раньше я не понимала людей, которые не могут «управлять гневом» и позволяют одному чувству доминировать над остальными. И вот я ощутила на собственной шкуре: на самом деле это гневуправляет тобой. Живет внутри тебя. Жаждет вырваться наружу, и неважно, сидишь ли ты на паре или смотришь кино. Иногда, глядя в зеркало, я изображала дикий, беззвучный крик, просто чтобы выплеснутьэто чувство, – и с ужасом понимала, что творится у меня внутри.

Да и из-за чего мнебыло злиться, черт возьми? Это была моя вина, моя и ничья больше. Джордан – жертва. Журналисты так его и называли. Кейт тоже, она оказалась не в том месте не в то время. Ди, Майкл, Сальваторе – все они жертвы. Даже Элиза, хотя об этом знала только я.

И все же, когда я проводила время с ними обоими, когда я оставалась одна, во мне кипела ярость: Джордан, ты должен был все мне рассказать. Джордан, ты не должен был этого допустить.

А тебе, Кейт, не стоило ее провоцировать. Не надо было зажигать спичку. Да, ты не знала, что Элиза может взорваться в любой момент, – но все равно ты зажгла эту чертову спичку.

Джордан, ты должен былсказать,что Элиза взрывоопасна.