Книга Проклятие фараона, страница 12 – Барбара Мертц

Наступило минутное молчание. Затем голос раздался снова. Он закричал (разумеется, на своем языке, я привожу его слова в переводе):

– Святотатство! Святотатство! Да поразит проклятие богов всякого, кто осмелится нарушить вечный покой властителя!

В замешательстве сэр Генри промахнулся и угодил себе по пальцу. Такого рода неприятности не способствуют душевному равновесию, поэтому мы простим лорду Баскервилю его несдержанность. Вне себя от ярости он приказал стоящему рядом Армадейлу найти этого провозвестника несчастий и задать ему хорошую трепку. Армадейл был бы рад подчиниться, но, как только он приблизился к гудящей толпе, оратор благоразумно умолк и тем самым сохранил анонимность, поскольку его приятели как один утверждали, что не знают, кто он такой.

Все, за исключением сэра Генри, которому об этом заурядном происшествии напоминал ушибленный палец, скоро забыли о случившемся. По крайней мере, благодаря своему увечью он с чистой совестью мог передать инструменты тому, кто воспользуется ими с бо́льшим успехом. Алан Армадейл, человек молодой и энергичный, взял дело в свои руки. Несколько ловких ударов позволили пробить брешь, достаточно широкую, чтобы пропускать свет. Армадейл почтительно отступил и дал возможность своему патрону первым заглянуть в отверстие.

Этот день определенно не сулил бедному сэру Генри ничего хорошего. Схватив свечу, он резко сунул руку в зияющую дыру. Его кулак врезался в твердую поверхность с такой силой, что лорд Баскервиль уронил свечу и выдернул изрядно ободранную руку.

Выяснилось, что пространство за дверью доверху заполнено щебнем. Ничего удивительного: египтяне часто прибегали к подобным средствам, чтобы отвадить грабителей, – однако момент был упущен, и это охладило всеобщий пыл. Разочарованные зрители разошлись, оставив сэра Генри залечивать раны и обдумывать предстоящую трудную работу. Если эта гробница устроена таким же образом, как уже известные захоронения, то, чтобы попасть в погребальную камеру, нужно будет предварительно расчистить коридор неизвестной протяженности. В некоторых гробницах длина таких коридоров могла составлять до ста футов.

Но тут сэр Генри Баскервиль скончался. Он отошел ко сну, будучи совершенно здоров (не считая опухшего пальца и разбитого кулака). А на следующее утро в постели нашли его окоченевшее тело. На лице застыло выражение невыносимого ужаса. На его высоком лбу чем-то похожим на засохшую кровь была грубо нарисована змея урей, символ божественной природы фараона.

«Кровь» оказалась красной краской. Несмотря на это, новость стала сенсацией – особенно в свете того, что медицинский осмотр не смог установить причину смерти сэра Генри.

Конечно, известны случаи, когда у здоровых людей внезапно отказывают жизненно важные органы, и не всегда, как пишут авторы авантюрных романов, виной тому отравление таинственным ядом. Если бы сэр Генри умер в своей постели в Баскервиль-холле, то врачи, поглаживая бороды, попытались бы скрыть свое невежество за медицинской тарабарщиной. И даже в таком случае эта история, вероятно, сошла бы на нет от естественных причин (как и сам сэр Генри), если бы не предприимчивый репортер одной не слишком уважаемой газеты, который вспомнил о проклятии неизвестного прорицателя. Статья в «Таймс» была выдержана в тоне, характерном для этого достопочтенного издания, но остальные газеты дали волю воображению. Их колонки пестрили упоминаниями мстительных духов, таинственных древних проклятий и варварских ритуалов. Но и эта сенсация поблекла, когда двумя днями спустя исчез секретарь сэра Генри, Алан Армадейл, – как выразилась «Дейли Йелл», провалился сквозь землю!