Книга Проклятие фараона, страница 15 – Барбара Мертц

– Лучше виски с содовой.

Эмерсон редко употребляет горячительные напитки. Стараясь скрыть свою обеспокоенность, я спросила:

– Что-то не так?

– Да не что-то – все. Все не так, Амелия.

– Студенты опять проявили себя не с лучшей стороны?

– Нет, вряд ли они могут быть еще бестолковее. Должно быть, эта газетная шумиха вокруг Луксора не дает мне покоя.

– Я понимаю.

– Конечно, понимаешь! Ты страдаешь от того же недуга, причем сильнее меня, ведь я пусть и отчасти, но все же по роду своей деятельности связан с нашей любимой профессией. Я как ребенок, который прижимается носом к витрине игрушечной лавки, но тебе не позволено даже пройти мимо.

Такая сентиментальность для Эмерсона была столь несвойственна – он никогда не изъясняется в подобном стиле, – что я с трудом удержалась, чтобы не обнять его. Однако он не нуждался в сочувствии. Он нуждался в лекарстве от скуки, и я не смогла ему помочь.

– А мне не удалось организовать для тебя даже жалкое подобие раскопок, – с горечью сказала я. – После сегодняшних событий леди Кэррингтон с величайшим удовольствием отвергнет любую нашу просьбу. Я сама виновата – не смогла совладать с собой.

– Не говори глупостей, Пибоди, – простонал Эмерсон. – Нет человека, который бы мог пробиться через непроходимую тупость этой дамочки и ее супруга. Я предупреждал, что не стоит и пытаться.

Эта прочувственная благородная речь растрогала меня до слез. Заметив это, Эмерсон добавил:

– Предлагаю вместе со мной утешиться небольшой дозой спиртного. Я вообще-то не сторонник топить горе в вине, но сегодня у нас обоих выдался непростой день.

Я взяла предложенный мне бокал и представила, в какой ужас пришла бы леди Кэррингтон от этого образца совсем не женского поведения. Дело в том, что я не переношу шерри и люблю виски с содовой.

Эмерсон поднял бокал. Уголки его рта приподнялись в ободряющей ироничной улыбке.

– Твое здоровье, Пибоди. Мы справимся, как справлялись и прежде со всеми прочими невзгодами.

– Несомненно. Твое здоровье, дорогой Эмерсон.

Торжественно, как будто выполняя некий ритуал, мы выпили.

– Через пару лет, – сказала я, – можно подумать о том, чтобы взять Рамсеса с собой. Наш сын отличается возмутительно крепким здоровьем и в силу своего заведомого превосходства не оставит египетской мошкаре и хворям ни единого шанса.

Попытка пошутить оставила моего мужа равнодушным. Он покачал головой.

– Мы не можем так рисковать.

– Но рано или поздно мы все равно отправим его в школу, – возразила я.

– Не вижу в этом смысла. Дома мы дадим ему образование куда лучше, чем в любом из этих отвратительных заведений, называемых приготовительными школами. Ты знаешь мое мнение о них.

– В Англии должно быть хотя бы несколько приличных школ.

– Ерунда. – Эмерсон проглотил остатки виски. – И довольно об этом печальном предмете. Давай пойдем наверх и… – Он протянул мне руку.

Я уже собиралась взять ее, когда дверь открылась и на пороге предстал Уилкинс. Когда Эмерсон пребывает в романтическом настроении, он крайне болезненно реагирует на любые вмешательства.

– Будьте вы прокляты, Уилкинс! – вскричал мой супруг. – Как вы смеете к нам врываться? Что вам нужно?

Наши слуги нисколько не боятся Эмерсона. Те, кто не сбегают после первых нескольких недель истерик и воплей, знают его как добрейшей души человека.