Книга Проклятие фараона, страница 3 – Барбара Мертц

Я оставила ребенка с большей неохотой, чем предполагала, однако мы были недостаточно долго знакомы, чтобы он успел произвести на меня серьезное впечатление, к тому же мне не терпелось вернуться к раскопкам в Саккаре. Работы было много, и, честно признаюсь, что мысли о брошенном ребенке посещали меня редко. Но, когда мы начали готовиться к возвращению в Англию весной, я поняла, что совсем не прочь снова его увидеть; Эмерсон, казалось, разделял мои чувства, поэтому из Дувра, не заезжая в Лондон, мы направились прямиком в Чалфонт.

Тот день я запомнила до мельчайших подробностей. Апрель в Англии – самый чудесный месяц в году! В кои-то веки не шел дождь. Древний вековой замок, с проблесками молодой свежей зелени дикого винограда и плюща, расположился в прекрасно ухоженном парке, как величественная вдовствующая герцогиня под лучами весеннего солнца. Когда наша коляска остановилась, двери распахнулись, и на порог, простирая к нам руки, выбежала Эвелина. Уолтер шел следом, он чуть не вывернул брату руку в крепком рукопожатии, а затем задавил меня в родственных объятьях. Мы обменялись приветствиями, и Эвелина сказала:

– Ты, конечно же, хочешь увидеть юного Уолтера.

– Если это тебя не обременит, – сказала я.

Эвелина засмеялась и сжала мою руку.

– Амелия, со мной ты можешь не притворяться. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты жаждешь увидеть своего малыша.

Замок Чалфонт – грандиозное сооружение. Несмотря на современные усовершенствования, его древние стены не изменились и в толщину составляют полных шесть футов. Звук с трудом преодолевает такого рода преграду, но, когда мы шли по коридору верхнего этажа в южном крыле, до меня донесся странный похожий на рычание шум. Хотя он был негромким, в нем слышалась такая свирепость, что я спросила:

– Эвелина, вы решили устроить у себя зверинец?

– Да, пожалуй, – сказала Эвелина, задыхаясь от смеха.

Звук тем временем нарастал. Мы остановились перед закрытой дверью. Эвелина отворила ее, он оглушил нас своей мощью. Я невольно сделала шаг назад, сильно наступив на ногу мужу, который следовал прямо за мной.

Мы оказались в детской, убранство которой свидетельствовало о том, что здесь не пожалели ни любви, ни средств. Через высокие окна комнату заливал свет; яркий огонь, спрятанный за каминной решеткой и экраном, защищал от холода старинных каменных стен. Сами стены были обиты яркой материей, на них висели милые картинки в рамках. Толстый ковер был усеян самыми разнообразными игрушками. Перед камином мы увидели живое воплощение доброй старой нянюшки – тихо раскачиваясь в кресле-качалке, розовощекая, с умиротворенным выражением лица, в белоснежном чепце и переднике, она была занята вязанием. Вдоль стен в оборонительных позах застыли трое детей. Хотя они изрядно подросли, я узнала в них отпрысков Эвелины и Уолтера. Посреди комнаты на полу с высоко поднятой головой восседал младенец.

Разглядеть его черты не представлялось возможным. Виден был только широко разинутый рот в обрамлении черных волос. Однако же я твердо знала, кто передо мной.

– А вот и он! – Эвелина пыталась перекричать рев маленького вулкана. – Только посмотри, как он вырос!

– Что, черт возьми, с ним происходит? – воскликнул Эмерсон.

Услышав – непостижимым для меня образом – новый голос, младенец перестал вопить. Звук прекратился так резко, что зазвенело в ушах.