Книга Проклятие фараона, страница 41 – Барбара Мертц

– Вряд ли это сопоставимые случаи. Гробница Сети была разграблена и затем повторно использована для захоронений. Мусор, описанный Бельцони…

Мы были заняты невероятно увлекательной дискуссией на археологическую тему, когда нас прервали.

– Приветствую вас! – раздался громкий бодрый голос. – Разрешите к вам присоединиться – или предпочтете подняться ко мне?

Я повернулась и на фоне яркого прямоугольного проема, у самой лестницы, увидела знакомый силуэт. Это был тот самый высокий субъект, которого я заметила раньше, но не могла как следует разглядеть, пока мы не взошли наверх: Эмерсон поспешил ответить, что мы поднимемся. Ему совсем не хотелось подпускать какого-то чужака к своей новой игрушке.

Фигура наконец приобрела отчетливые очертания, и перед нами предстал очень высокий и очень худой человек с узким веселым лицом и волосами того неопределенного оттенка, который с равным успехом может быть как светлым, так и седым. По его произношению стало сразу понятно, откуда он родом, и, как только мы поднялись, он заговорил в энергичной манере, столь характерной для обитателей нашей бывшей колонии (не сочтите за нескромность, но я весьма точно передаю особенности американского диалекта).

– Ох, для меня это самое что ни на есть удовольствие. А я вас знаю! Представлюсь – Сайрус Вандергельт, штат Нью-Йорк, Соединенные Штаты. Ваш покорный слуга, мэм, и ваш, профессор Эмерсон.

Каждый, кто знаком с египтологией, конечно, слышал это имя. Мистер Вандергельт был американским эквивалентом лорда Баскервиля – энтузиастом-любителем и богатым меценатом.

– Я знал, что вы в Луксоре, – без особой радости заметил Эмерсон, пожимая руку, которую с таким воодушевлением выбросил вперед Вандергельт, – но не рассчитывал, что увижу вас так скоро.

– Наверное, думаете: «Какого черта он здесь забыл в эдакий час?» – усмехнулся Вандергельт. – Что ж, друзья мои, мы с вами одного рода-племени. Если уж я что задумал, жара мне нипочем.

– И что же вы задумали? – осведомилась я.

– Понятное дело – познакомиться с вами. Я сообразил, что по приезде вы сразу направитесь сюда. И, мэм, если позволите, при взгляде на вас позабудешь о всякой жаре. Я со всей прямотой, со всей гордостью заявляю, что считаю себя самым преданным почитателем прекрасного пола и дамской прелести, в самом уважительном смысле.

Оскорбиться на его слова было невозможно – такой от них веяло трансатлантической жизнерадостностью и превосходным вкусом. Я позволила себе улыбнуться.

– Чепуха, – сказал Эмерсон. – Я наслышан о вас, Вандергельт, и знаю, зачем вы здесь. Вы хотите украсть мою гробницу.

Мистер Вандергельт широко ухмыльнулся.

– Если б мог, то украл бы. И в придачу заставил бы вас с миссис Эмерсон ее копать. – Вдруг лицо его стало серьезным. – Но леди Баскервиль хочет заняться гробницей в память о дорогом усопшем супруге, а я не стану препятствовать даме, особенно когда цель ее так возвышенна и благородна. Нет уж, сэр, Сайрус Вандергельт играет по-честному. Я только хочу помочь. Если вам понадобится помощь, обращайтесь.

При этих словах он выпрямился в полный рост, который составлял шесть футов с лишком, и поднял руку, словно принося присягу. Зрелище было впечатляющее: не хватало только развевающегося на ветру звездно-полосатого флага и проникновенных аккордов «Америки прекрасной».