Книга Дорогуша: Рассвет, страница 172 – Си Джей Скьюз

– Вы же все знаете, где находится ее отец, он в тюрьме! Я одна!

Я никогда еще не испытывала такой боли. Она набрасывалась на каждую мою мысль, каждую эмоцию и полностью ими овладевала. Пережевывала. Выжимала. Кроме этой нестерпимой боли, я больше вообще ни о чем не могла думать. Если попытаться ее описать, то, пожалуй, это похоже на самую ужасную в мире боль при месячных, которая сопровождается повторяющимися ударами в спину от Энтони Джошуа[55].

А еще задница у меня ну просто горела. И когда перед лицом возникла трубочка, я присосалась к ней раньше, чем меня успели об этом попросить, – буквально выдрала ее из рук Суки Акушерки. Какой прекрасный воздух. Вообще лучший из всех, каким я дышала в жизни. Я втянула его поглубже, потом выдохнула и вдохнула, еще раз вдохнула и выдохнула, и опять вдохнула, и опять, и никак не могла надышаться.

– Потихоньку, – сказала Кудрявая. – Вдыхаем спокойно, легко.

– Я что, сижу на костре? – время от времени снова спрашивала я. – У меня задница горит!

– Все идет как надо, вы просто молодец!

– Правда?

Прекрасный воздух продолжал поступать через трубочку. Горящую задницу будто окатило прохладной водой из горного ручья. Блаженство. Но недолгое. А за недолгим блаженством – опять оглушительная волна боли.

– Похоже, она ждать не собирается, – сказала Сука Акушерка, выныривая из-под белой простыни, которой мне прикрыли промежность. – Так, теперь дышим глубоко. На каждом выдохе представляйте себе, как будто отпускаете боль. У вас все получится, Рианнон. Повторяйте за мной: «Я смогу». Выдох. «Я смогу».

– Вдох я не смогу. Выдох я не смогу.

– Ну же, Рианнон, сейчас нам нужно поработать вместе.

– Нет. Работайте сами. Пожалуйста, не заставляйте меня. Я не хочу этого ребенка.

Я представляла себе, будто Крейг сидит в кресле рядом с кроватью, держит меня за руку, убирает мне волосы со лба. От него бы не было никакого проку – он бы каждые пять минут выходил покурить и звонил отцу. Но он бы был здесь. Единственное, на чем я могла сейчас сосредоточиться, – это его пустое кресло.

– Ну-ка, давайте, Рианнон, девочке нужна ваша помощь. Она же не может оставаться там вечно. Сделайте это для нее.

Я пыталась вспомнить все фильмы, в которых видела роды: женщины там глубоко дышали, тужились, пытались почувствовать себя в роли матери: «Девять месяцев», «Родители», «Чего ждать, когда вокруг одни только скучные суперсексуальные американские актеры и ты даже не помнишь, кого из них как зовут».

– Почему она так рано? Она ведь должна была родиться в феврале!

– Ну это же беременность! – воскликнула Сука Акушерка и хихикнула, как свинья из Looney Tunes.

– Спасибо, объяснили.

Оказалось, что наконец-то начать тужиться – это даже приятно. Телу хотелось тужиться, потому что оно понимало, что так я выталкиваю из себя боль.

– Так, дышим спокойно, глубоко, диафрагмой. И толкаем прямо вниз!

Тело работает само по себе, выполняет действия, о которых я не просила. А я просто следую за ним – тужусь изо всех мыслимых сил, продираюсь сквозь боль, истекаю потом.

– Это же-е-есть, – закричала я. – Я сейчас умру.

Я слишком сильно вдохнула газ из трубочки, и меня вырвало кому-то на волосы. К сожалению, не Суке Акушерке, а какой-то другой, которая пришла, чтобы тоже покопаться у меня в промежности. Ну что ж, впредь будет умнее.