Книга Дорогуша: Рассвет, страница 175 – Си Джей Скьюз

И разрыдалась так, что чуть глаза на хрен не выпали.

Когда я проснулась в объятьях жестких накрахмаленных простыней и запаха дезинфицирующего средства, меня больше не трясло. И одна я больше не была.

В кресле рядом со мной сидело размытое светловолосое пятно – Клавдия.

– Привет, душа моя, ну как ты?

– Немного грустно, – ответила я.

– Значит, она решила поторопиться?

– Ага. Неудержимо рвалась наружу. Немножко мелкая поэтому.

Я энергично потерла лицо, чтобы окончательно проснуться. На правом запястье у меня был больничный браслет с именем и датой рождения – не знаю, кто мне его надел.

Клавдия принесла с собой розовый воздушный шарик и большой букет цветов – герберы и розы.

– Где она, в неонатальном отделении?

– Ага. А вам на работу сегодня разве не нужно?

– Отгул за переработку. Акушерка сказала, ты рожала одна.

– Ага.

– А что родители Крейга?

– В отъезде до Нового года.

– Ты бы мне раньше позвонила, я могла бы с тобой побыть.

– Зато вы со мной теперь.

– Да, и приехала с вещами. Пробуду столько, сколько тебе понадобится.

Я кивнула.

– Спасибо. Возможно, понадобится довольно долго.

1 день после родов

1. Сандра Хаггинс.

УТРО – 10:00 – девять часов до ОТПРАВЛЕНИЯ

Мда-а-а, покакать после родов – это, оказывается, полный пипец. Спасибо всем, кто предупредил меня об этом небольшом приятном сюрпризе. Ощущение такое, будто выталкиваешь из себя здание парламента. В какой-то момент мне показалось, что я опять рожаю. Далось мне это в буквальном смысле потом и кровью, но Сука Акушерка сказала, что это тоже «входит в пакет удивительного состояния „беременность“».

– Да я поняла, поняла, только дайте мне поскорее пакет льда и надувной круг, чтобы на нем сидеть, – сказала я, нечеловеческим усилием воли стараясь не вмазать акушерке так, чтобы она улетела куда-нибудь на Марс.

Я по-прежнему жду, когда у меня прорежется материнский инстинкт, чтобы все остальное стало казаться ерундой и перестало бесить, но пока меня выводит из себя буквально все. Количество крови на каждой новой прокладке через считаные секунды после того, как я ее сменила. Сиськи – водопроводные краны. Плачущие младенцы в соседних палатах. Гоготание акушерок, которые стоят на сестринском посту, ржут, пьют чай из разнокалиберных кружек и обсуждают то, что видели вчера по телевизору. Врачи, расхаживающие туда-сюда, все из себя секси и с ужасно важным видом. Где обещанные эндорфины, которым уже пора бы меня охмурить? Может, выплеснулись вместе с ребенком?

Сегодня утром я при полном параде (в халате) и сексуальная настолько, что пора писать обо мне книгу «Пятьдесят оттенков рвотного», отправилась в неонатальное отделение проведать Айви. Там в пластиковых ящиках лежит несколько младенцев, все они подключены к трубкам и проводкам, и рядом с каждым сидят встревоженные мамы, папы и бабушки, некоторые укачивают своих, сидя в кресле. Айви я увидела сразу. Уткнувшись ей в макушку, лежал мой кролик. Я просунула руку через дырку в ящике и, положив ладонь ей на грудь, сквозь крошечный белый комбинезончик ощущала ее дыхание. Когда Дзынь была щенком, я тоже так делала.

Айви была вся в трубочках, а на голове – вязаная шапка размером не больше тех, которые надевают на вареное яйцо, чтобы не остыло. Дежурная врач сказала, что «вес хороший, но надо еще немного за ней присмотреть».