Книга Под вересковыми небесами, страница 100 – Ольга Владимировна Маркович

– Кажется, мы больше не в Канзасе, – сказала она ту культовую фразу из кинофильма «Волшебник страны Оз», и только тогда я понял всю иронию, которая в ней заключалась. Все это о потерянном детстве. Потерянном детстве Дороти, героини, которая олицетворяла собой ребенка, бегущего в выдуманный мир, в расшатанной Великой депрессией стране. И актрисы Джуди Гарленд, девочки, которая стала взрослой так рано, потому что ее сожрала киноиндустрия. И Линн, и Лауры… которых лишил детства я. Именно я.

Мы стояли, как идиоты, в трусливых масках, скрывая свои лица. Притворяясь творцами, а на деле оказавшись парочкой сволочей. И девочка будто услышала мои мысли.

– Вы больные ублюдки, – выговорила она.

Но в лице ее не было испуга. Больше боялись мы. Глаза ее горели. Она не была похожа на ту Лауру, которую я знал.

– Ты будешь гореть в аду, – сказала она, глядя прямо на меня. На меня, голого по пояс, в дурацкой холщовой маске в виде мешка с прорезями для глаз.

А потом Лаура залилась смехом. И она все хохотала и хохотала, пока совсем не обессилела и не упала на пол и не начала кататься по нему, раздирая на себе одежду.

Я подбежал, попытался ее поднять, но она валялась и крутилась, и я видел обнаженные части ее тела и не мог справиться с горячим возбуждением и отвращением к самому себе. А потом она замерла и лежала какое-то время лицом в пол. А потом встала.

Я коснулся ее руки и спросил:

– Лаура, как ты?

Она отдернула мою руку с силой и снова улыбнулась как дьяволица и сказала:

– Я не Лаура, голубчик, я Джессика, и теперь все будет, как я захочу.

Я попытался опять взять ее за руку, чтобы успокоить, но она оттолкнула меня и выбежала из комнаты.

– Что теперь будет? – спросил Том, все еще стоя в маске Трусливого Льва, сделанной из старых шторных шнуров, как аттракцион из цирка уродцев.

И я подумал, что обоих нас надо держать в клетках и показывать как пример уморительной ошибки природы.

Том ушел. А я сидел в комнате и слышал шум, что доносился снизу из кухни. Кажется, Лаура кидала что-то в один из металлических чанов Рут. А потом звук перестал. А потом у меня на пороге появилась Рут. Она распахнула дверь красной комнаты, и я увидел ее, пурпурную, с этими ее шарообразными глазами. Она прошла вперед и остановилась у моей картинной галереи. Я не сопротивлялся. Я знал, что ей уже давно пора нас покинуть.

– Думаю, тебе пора, Рут, – сказал я.

Она обернулась.

– Тебе пора, Рут, – повторил я.

Она замешкалась. Преданности в ней было столько же, сколько во всех Палмерах. Болезненной щенячьей преданности. Мне показалось, она приняла бы все, что увидела. Точно приняла бы. Так сильно она нас любила.

– Тебе пора, – повторил я. И тем самым сделал ей одолжение. Солома под костер инквизиции уже была сложена в центре комнаты. И оставалось только чиркнуть спичкой. Хотя нам и спички для этого были не нужны. Искр из глаз Джессики было достаточно.

С того дня, как Рут покинула «Хейзер Хевен», мы покатились, как ржавые колеса с горы, в самое пекло.

Шри-Ланка, 2019 год

Лаура

Мы сидели у окна на полу. Он нам сказал сидеть так. Сказал, если мы станем бродить по укрытию как у себя дома, нас, не дай бог, увидят в окна соседи и придется сдвинуться с точки раньше времени. Он пристегнул нас друг к другу, а сам ушел.