Книга Смерть на голубятне или Дым без огня, страница 107 – Анна Смерчек

– Мы собрались в дорогу, и горцы устроили застолье в честь нашего прощания. Дальше путь наш лежал до города, где была ближайшая железнодорожная станция. Мы добрались туда в экипажах и заночевали на постоялом дворе. А на утро нашли у нашего порога ее. Ту девочку. – Тойво теперь говорил отрывисто и взволнованно, так, словно снова переживал все события тех дней. – Давайте с этого момента я буду называть ее Зинаидой. Ее настоящее имя звучало, как вы догадываетесь, иначе, но было созвучно с этим. Она не плакала, но ее черные глаза горели отчаянием и решимостью. Одежда была изорвана. Зинаида на сбивчивом русском языке поведала нам, что ее отец назначил дату свадьбы. Она наперекор принятым обычаям отказалась выходить за старика, и была жестоко наказана. В отчаянии она сбежала из дома и приложила усилия, чтобы отыскать нас в городе. Я с трудом мог представить себе, как она умудрилась преодолеть пешком такое расстояние. Она все повторяла, как жалеет, что по дороге, в горах ее не разорвал дикий зверь и уверяла, что лучше сведет счеты с жизнью, чем вернется к семье. Более того, отец и братья пригрозили ей смертью, если она ослушается. Сначала я не поверил девушке. Я все еще видел в ней напуганного неразумного ребенка. Но мой товарищ, который, надо признать, был опытнее меня и сумел больше узнать о местных обычаях, подтвердил ее слова и уверил меня, что такой исход вполне возможен. Я был возмущен. Я был юн. Я читал много приключенческих книг. И повел себя дальше так, как должен был бы поступить герой романа Вальтера Скотта или кто там еще писал о подобных похождениях.

– Фенимор Купер, – предположил Иван Никитич, но Лев Аркадьевич дернул его за рукав, чтобы писатель не мешал взволнованному повествованию.

– Не знаю, что нашло на меня. Светило солнце, мир казался огромен и прекрасен, а горцы с их дикими нравами должны были совсем скоро остаться где-то далеко позади. Я уговорил своего товарища спасти девушку. Он согласился, хоть и крайне неохотно, словно предвидя ожидавшие нас несчастья. Мы нашли для Зинаиды одежду и нарядили ее мальчиком. Заливаясь слезами, она обрезала свои длинныечерные косы, фигурка у нее был тоненькая, и свободный, с чужого плеча сюртучок скрыл все, что нужно было спрятать. Наш побег удался на славу, если кто и преследовал нас, то мы не видели этого. Тем не менее, мой приятель был настороже и не советовал мне возвращаться в Петербург. Сам он тоже решил ехать теперь в Москву. Он был уверен, что мы попадем под подозрение горцев, ведь побег девушки совпал с нашим отъездом. Мой товарищ не раз повторял мне, что я должен молчать о ее побеге и, случись кому-нибудь пристать с расспросами, все отрицать. Мне было все равно, и мы втроем отправились в первопрестольную. С Зинаидой мы обращались так, как будто она была мальчиком, взятым на обучение к моему товарищу, не забывая при этом, что перед нами была очень юная девушка. Как можно скорее мы отыскали маленький частный пансион, в котором одна достойная пожилая дама воспитывала нескольких девиц, в том числе инородческого происхождения. Это было лучшим решением: там Зинаида быстро училась русскому и даже французскому языкам, вышивке, игре на фортепиано и манерам – всему, что полагается знать и уметь воспитанной барышне. Мы взяли на себя оплату ее обучения, но, по настоянию моего товарища, не навещали беглянку. В будущем она могла бы найти место гувернантки, компаньонки или учительницы, и сама зарабатывать себе на жизнь. Мы же с моим товарищем поспешили выкинуть это приключение из головы и занялись каждый своим делом: он – торговлей, я – живописью. Я работал над целой серией холстов, посвященных моему южному путешествию.