Книга Ковчег-Питер, страница 102 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

Я лежал и чувствовал, что мне было реально больно, и подумал даже, что они вчера, видимо, сломали мне ребро. Интересно, если глубоко вдохнуть, это сломанное ребро может, наверное, проткнуть мне легкое. И тогда я умру. Блин. В двадцать шесть лет умирать, да еще так непочетно, от удара берцем по ребрам, как-то не входило в мои планы. Стараясь дышать только носом и не пропускать особенно воздух в глубину себя, я потихоньку сел. Блин, это было больно. И под майкой расплывался здоровый синяк. Охранники, в отличие от полицейских, синяки ставить не боятся. Я добрел до ванны, держась за стенку, как раненый солдат. Лицо слева тоже выглядело вполне определенным образом, и я постарался запомнить, что, разговаривая с людьми, надо будет поворачиваться к ним в профиль другой стороной.

Тут зазвонил телефон, и я вздрогнул так, как будто жил до этого на необитаемом острове. Блинский блин, что со мной делается! Звонила Светлана, она сразу начала что-то объяснять мне про то, что заканчиваются свечи для именинных тортов и надо срочно их добавить в заказ, потому что если это сделать сегодня, то поставщик еще успеет нам все пересчитать и прибавит к тому, что мы на прошлой неделе заказали, но еще не оплатили.

– Антон, ты хоть сделаешь сейчас то, что я говорю? – спросила она, выговорившись и почуяв неладное. Это я уже не раз замечал, что у Светланы интуиция срабатывала на всякий непорядок безошибочно. Нелегко будет ее пацаненку, когда он вырастет.

– Не знаю, – честно ответил я.

Она помолчала в трубку и спросила:

– У тебя там все в порядке?

И я опять честно ей ответил:

– Кажется, нет.

– А что случилось? – спросила она.

– У меня, кажется, ребро сломано, – пожаловался я и понял, что это было очень приятно: кому-то рассказать, что у меня случилось. Хорошо все-таки, что она позвонила.

– Антон! – сказала Светлана. – Так тебе же в больницу надо!

– Да?

– Ну конечно! Ты что! Это же не шутки все-таки! А что случилось-то?

– Да так. Наехали на меня. Можно сказать, в аварию попал.

– В аварию? Ой, бедный, – сказала Светлана с таким искренним сочувствием, что мне снова стало приятно от того, что кому-то небезразличны мои ребра. Потом она стала подробно говорить, что мне надо обратиться в больницу и, главное, не забыть взять туда с собой паспорти полис медицинского страхования. И уговаривать, чтобы я потом ей обязательно позвонил и все рассказал, что скажут врачи.

– Все, у меня покупатель. А ты прямо сейчас вызывай скорую! – велела она мне и разъединилась.

В скорую я звонить не стал, подумал, что не настолько мне плохо, чтобы ради меня целая бригада сюда выезжала. Вызвал такси.

За окном замелькал знакомый город: большой и равнодушный. Таксист все посматривал в зеркало заднего вида, как будто никогда не видел раньше побитых людей. А может, подозревал, что я какой-нибудь бандит и могу даже в таком состоянии на него наброситься и ограбить. Ну почему люди всегда плохо думают о других?

В больнице я сначала долго не знал, к кому обратиться. Потом меня попросили посидеть и подождать. По длинному больничному коридору туда и сюда ходили люди: врачи и больные. Здесь тоже шла какая-то жизнь, полная переживаний и чужой боли. Больше всего мне хотелось бы и вовсе не касаться этой жизни, а просто уехать домой. Но тут как раз мне сказали подняться на лифте на третий этаж и там пройти в кабинет номер такой-то. Я зашел в лифт, выкрашенный такой же зеленой краской, как в нашем доме, и от этого мне стало даже немного уютно, хотя вообще-то больницы я никогда не любил.