Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Сидит на полу – малыш в костюмчике. Галстук. Белые манжеты. Волосы аккуратно зачесаны набок. Сын? Я его представлял другим. Точнее – совсем не представлял. Я знаю только того – месячного, которого держал на руках. А тут – большой. Два года… – Ты Ваня? – присаживаюсь рядом. Он смотрит внимательно. Глаза Верины – большие и распахнутые. – Ваня? – Ва-ня, – выговаривает он тихо по слогам. – А тебе… сколько лет? – спрашиваю глупое. Он растопыривает пальцы и пожимает плечами. – Два года, – улыбаюсь. – Два! Сегодня исполнилось. – Два. Сегодня, – повторяет он. – А я – папа, – говорю шепотом. Он вздрагивает. – Слышал? Тебе про меня рассказывали? Он утыкается глазами в пол. Твой… Помнишь: «Здравствуй, папа!»? Он говорит, глядя в сторону: – Здравствуй… Распахивается дверь. Врываются шум, крики. – Вот он! – кричит Вера и подхватывает ребенка на руки. Шум стихает… Оглядываюсь – вокруг улица, сумерки. Навстречу катит машина – за рулем женщина. Посреди дороги лужа, совсем небольшая, но глубокая, черная. Машина едет прямо на лужу, опрокидывается и, накренясь, медленно уходит под воду. В салоне паника – женщина пытается открыть окно, судорожно вертит ручку стеклоподъемника. Рядом с ней в темноте копошится еще кто-то. Как же так? – удивляюсь. Ведь можно выбраться, легко выбраться, нужно лишь отворить окошко, невозможно погибнуть так просто и глупо. Я машу руками – «Крутите, крутите!» Женщина смотрит на меня, кричит что-то, долбит кулаками в стекло. И сдается. Машина погружается глубже, женщина остается сидеть на месте, в той же позе, бессильно дергая ручку. Только в последний момент я, оцепеневший, преодолеваю притяжение, делаю рывок и иду к ним на помощь. Трачу, безумец, драгоценные секунды на то, чтобы застегнуть куртку, спрятать во внутренний карман телефон. Почему вообще стоял?! Поздно! Лужа поглощает лицо женщины, стекло, крышу и того, кто рядом. Из-под воды идут пузыри… Я бросаюсь за машиной в омут… И просыпаюсь. Включаю свет. На часах – четыре утра. За стеной, со стороны ванной, рыдает неутешно мальчишка. Долгое время сижу на диване, перебирая подробности странного и страшного сна. Чувствую запах Веры. Чувствую недавнюю близость ее рядом. 22 Если бы я не поехал в Кызыл – так бы и пребывал в иллюзиях. Так и думал бы, что родители – вечно молодые, идут вперед. Так и верил бы, наивный, что есть дорогие сердцу места, куда я всегда могу прийти, которые ни за что не тронет время. Для чего мне это знание, свалившее с ног? Лежащая неподвижно мать. Отец с растерянными глазами. Деревенский дом, ушедший под землю, истлевший до размеров ледяного подвала. Отчий дом, превратившийся в воронку с могильным духом. Молчащий Скобелев, сидящий под желтой лампой. Невидимый Сашка, к которому я больше никогда не зайду рано утром. Собаки, которые шли за тобой до самого твоего подъезда, которые скулили под бревнами. Горячие письма, которые чего-то ждут, которые можно только сжечь – иначе они будут нещадно лупить тебя по барабанным перепонкам. Вчера позвонил отец. – Ну как ты там? – Болею. – До сих пор? – Уже лучше… Скобелева не видели? – Мы его вообще не видим. – Пап, там, в Жайме, куда мы с тобой заезжали, в деревенском доме живет мужик – Николай. Если поедешь в Успенку еще – может, заедешь, спросишь, посмотришь – жив он? |