Онлайн книга «Как я перепутала номера»
|
Странная, абсурдная ситуация. Но все равно это лучше, чем возвращаться в свой номер, где постель все еще хранит тепло их тел и, наверное, пахнет Ленкиными приторными духами… Бр-р-р… — Ну, — наконец нарушает затянувшуюся тишину Кирилл, задумчиво вертя бокал в руках. Его пальцы сильные, с характерными мозолями — от бесконечных часов в бассейне, от хватки за бортики и стартовые тумбы. — Как тебе пансионат, в целом? Бассейн здешний еще не успела попробовать? Было лучше, когда мы молчали… Но это самый обычный, ничего не значащий разговор. Никаких личных вопросов, никакого вторжения в мою жизнь. Они не лезут с участливыми «что случилось?» или бессмысленными «не плачь, все обязательно наладится». Не пытаются неловко обнять или утешить, как непременно сделала бы Света, если бы я сейчас была с ней. И это именно то, что нужно. Если бы они полезли мне в душу с расспросами и сочувствием, я бы, наверное, разревелась снова, позорно и некрасиво, с всхлипами и соплями. А так я могу притвориться, что все более-менее нормально, что я справляюсь, что мир не рухнул двадцать минут назад… — Нет, не успела еще, — отвечаю я, заставляя свой голос звучать ровно и почти безразлично. — Завтра, может быть, схожу. Если вообще не свалю отсюда к чертовой матери на рассвете. Артем негромко хмыкает, делает неторопливый глоток из своего бокала, прежде чем ответить. — Сваливать было бы преждевременнымрешением. Здесь еще отличная спа-зона есть, я слышал. Хороший массаж с горячими камнями — именно то, что доктор прописал после такого. «После такого». Все все знали… Эта мысль жжет где-то в солнечном сплетении, гораздо сильнее и болезненнее, чем любой виски. Я осторожно ставлю бокал на низкий мраморный столик, потому что чувствую, как пальцы непроизвольно сжимаются. Волна гнева накатывает изнутри и я не уверена, на кого злюсь сильнее: на Костю с его лживыми улыбками, на Ленку с ее притворным дружелюбием или на саму себя. Как я могла не замечать так долго? Два года абсолютной, непростительной слепоты. Все эти нежные улыбки по утрам, поцелуи на прощание, ласковое «малыш» и «ты у меня единственная» — и все это оказалось дешевой, грязной фальшью, пустой оберткой без содержания. — Расскажи мне о плавании, — говорю я Кириллу, отчаянно хватаясь за любую тему, которая поможет отвлечься от пожирающих мыслей. — Ты же капитан университетской сборной, я слышала. Сколько у тебя медалей за все время? Он усмехается — не насмешливо, а скорее удивленно, будто не ожидал такого вопроса, — и откидывается на мягкую спинку дивана. Его темная футболка натягивается на широких плечах при этом движении, и я невольно отмечаю, как рельефные мышцы перекатываются под тканью. Не то чтобы я смотрю специально или с каким-то умыслом — просто это настолько очевидно, что невозможно не заметить. Тело спортсмена, привыкшего к ежедневным изнурительным тренировкам. — Двадцать три на данный момент, если считать все официальные соревнования, — отвечает он с ноткой сдержанной гордости в голосе. — Последняя — на универсиаде в прошлом месяце в Казани. Золото в эстафете четыре по сто вольным стилем. Мы буквально вырвали победу на последних метрах. — Это действительно впечатляет, — киваю я, и это не просто вежливость — я правда впечатлена. Мой голос все еще слегка хриплый от недавних слез. Тепло разливается по всему телу, притупляет ту ледяную пустоту в груди, которая образовалась, когда я увидела их вместе. |