Онлайн книга «Енот-потаскун»
|
Вспоминал, как мы гуляли в лесу и Наташа забралась на поваленное дерево. Солнце просачивалось сквозь листья тонкими нитями и золотило ее волосы. Она смотрела на меня сверху вниз, глаза сияли, и я утонул в них. Подхватил ее, когда спрыгнула, прижал к себе и едва удержался, чтобы не поцеловать снова. А ночью не мог уснуть, вертелся и готов был грызть матрас, так хотел ее. Пока не понял, что и она — тоже. Все это было как наяву. Ее пальцы, перебирающие волосы у меня на затылке. Запрокинутая голова и влажно поблескивающая полоска зубов между приоткрытыми губами, когда я, наклонившись, целовал ее грудь. Сбившееся дыхание и тихий стон, когда первый раз вошел в нее… Я вспоминал все. Как она смеялась и как кусала губы, едва сдерживая слезы. Как мы разговаривали, дразнили друг друга, молча шли, держась за руки. Засыпали и просыпались вместе, крепко обнявшись. И повторял про себя то, что не решался сказать вслух. Признаться ей. Маленькая моя. Милая. Я люблю тебя… На следующий день я проснулся с мыслью, что не могу вот так ее потерять. Просто не могу без нее. В конце концов, это же я ушел, хлопнув дверью, как истеричный придурок. Да, она наговорила всякого, но ведь не просто так. И я бы на ее месте… Рука тянулась к телефону. Но на полпути всплывало, что именно Наташа сказала. «Прости, но нет». Вообще-то, не так. Что надо было сказать это раньше — но ведь не сказала же! «Я так больше не могу»… А с чего я вообще взял, что это означало «я больше не могу быть с тобой»? Валерия, Вика, Ира, все, которые были и которые могли быть в будущем, — это причина? Или… повод? Неудачный брак, муж-психопат, который запросто мог поднять на нее руку, страх новых отношений — того, что они закончатся так же плохо, как и прежние. Я не сомневался, что она хотела быть со мной, но боялась. И искала повод, чтобы держать меня на расстоянии. Наверно, даже не сознавая этого. «Я так больше не могу» — может, на самом деле это был крик о помощи, который я не понял? И который не поняла она сама? Что-то было еще. Что-то, чего я в упор не видел или не знал. То, чего не мог понять без нее. Пока она сама не доверится мне. Именно поэтому я не мог позвонить или прийти сам. Если я сделаю это, ничего не изменится. Мы помиримся, но все пойдет по-прежнему.Или, может, даже хуже. Пока, рано или поздно, все равно не умрет. Мне оставалось только одно. Сцепить зубы и ждать. «Что твое — от тебя не уйдет. А не твое — все равно не удержишь», — сказала мама. Если Наташа действительно моя, если захочет, чтобы мы по-настоящему были вместе, она придет. И тогда я все сделаю, лишь бы помочь ей. Второй день. Третий день. Я просто ждал. На работу не ездил, через силу загонял себя за учебники. Что-то делал, читал, а потом оказывалось, что сижу, уставясь в одну точку. На третий день поздно вечером вдруг захотелось чаю. Горячего чаю и толстый кусок булки с толстым слоем сливочного масла. Странно, булку я вообще не любил, тем более с маслом. У меня его и не было. Да черт с ним, пусть будет просто чай. Я поставил чайник и остановился у окна, глядя на темный двор. А ведь я забыл еще о чем-то. Какая-то мелочь… Мелочь?! Ключ! Который выпал из кармана и который я не стал поднимать. Что бы я подумал на месте Наташи? Что Антон, уходя, швырнул его на пол. Демонстративно. Доля правды в этом была, я ведь действительно его не поднял. Но никакой демонстрации явного и бесповоротного разрыва. Хотя если она поняла так… я мог ждать ее до скончания века. И что теперь делать? |