Книга Енот-потаскун, страница 124 – Татьяна Рябинина, Евгения Серпента

— Знаешь, о чем я подумал? — Антон убрал с моего лица растрепавшиеся волосы. — Что это достойно стать семейной легендой. Которую передают из поколения в поколение.

— Что именно? Как мы делали друг другу предложение?

— Да. Представляешь, как дети будут ржать? У нас ведь будут дети?

— Почему нет? — я подняла голову и с удивлением посмотрела на него.

— Ну не знаю, — усмехнулся Антон. — Ты мне так важно затирала, что детей надо рожать только ради самих детей, что аж страшно стало.

— Но ведь это правда.

— Это не вся правда. Если кого-то любишь по-настоящему, всегда хочешь что-то получить взамен, но никогда не будешь этого требовать. А если родить ребенка, как ты говорила, только для того, чтобы он жил и радовался жизни, но не будешь его при этом любить, он, может, и станет самодостаточным, но вряд ли счастливым.

Я хотела ответить, но тут ожил мой телефон.

Половина девятого. Мама. Ну а как же! Спасибо, что не раньше.

— Таточка, у нас все в порядке. А у тебя?

— У меня тоже.

— Тошика я покормила, воду поменяла. Он у меня в ногах спал. Теплый, мягкий, так приятно. Его в клетку посадить, когда уезжать буду?

Я покосилась на Антона. Похоже, мама после общения с Тошкой на позитиве, самое время новости сообщить. Только не по телефону, разумеется.

— Мам, а ты очень торопишься? Можешь меня дождаться? Часам к десяти подъеду.

Я ей, конечно, сказала вечером, что «уезжаю на денек», а не на ночь, но какая теперь разница?

— Хорошо, дождусь.

— В общем, Антон, давай вставать. Мама будет ждать, поеду сдаваться. Новости расскажу.

— Забудь, — он покачал головой. — Вместе сдаваться поедем. Кстати, если новости капитально не зайдут, пригожусь носилки в скорую нести.

— Типун тебе на язык, — я хлопнула его по заднице.

— Это который ты у попугая вырезала? Который тебя обматерил?

— Мужчина, у вас память, как у слона. Я вас боюсь.

— Надеюсь, что нет. Только этого еще не хватало.

За час мы еле-еле собрались, причем даже толком не позавтракали, перехватили по бутерброду с кофе. Видимо, потому, что никак не могли друг от друга отлипнуть, тянуло без конца обниматься и целоваться.

— Так, табуретку свою здесь оставь, потом заберешь, — скомандовал Антон, когда мы вышли из дома.

— Чего вдруг? — ощетинилась я.

— А того вдруг, что мне потом по делам надо, не хочу на метро с пересадками. А вечером стоит отметить, как думаешь? В «Баден»?

Насчет «Бадена» и отметить у меня возражений не было, а вот насчет машины мы немножко попрепирались. В результате поехали каждый на своей. Антон держался сзади, как будто подстраховывалс тыла. Я посматривало в зеркало и всякий раз улыбалась, видя его зеленый Миц.

Тошка вылетел нам навстречу и, как уже стало привычным, сначала полез на руки к Антону. Обнял за шею его, потом перебрался ко мне. Мама стояла в дверях кухни и смотрела на эту сцену, выпятив губу.

— Елена Ивановна, у нас новости, — Антон подождал, пока я отпущу Тошку, и взял меня за руку.

— Надеюсь, Наталья, ты не беременна?

Он стиснул мои пальцы: молчи!

— Нет, но мы собираемся пожениться.

— Куда вы торопитесь? — помолчав, недовольно спросила она. — Наталья развелась только что.

Я втиснула ногти в ладонь свободной руки. Ничего другого и не ожидала. И поэтому предпочла бы разговаривать с ней сама. Но Антон был прав, теперь это наше общее дело.