Книга В Питере - жить? Развод в 50, страница 72 – Евгения Серпента

— Ты умная женщина, Саша, — улыбнулся Кирилл. — Десерт?

— Да. Черешневый медовик и флэт уайт с миндальным молоком.

— Ты хорошо читала договор дарения? — спросил он, когда официант отошел.

— Да. — Я оторвала полоску салфетки и обмотала ее вокруг мизинца. — Там нет ни слова о том, что он дарит нам квартиру в обмен на согласие развестись быстро. Просто дарит.

— Вот именно. Потанцуем?

— Почему бы и нет. — Я встала и подала ему руку.

Лика

Среда. Середина. Да ладно, никакая не середина. Два дня прошло, а после среды еще четыре. До конца недели. Сплошное жульничество.

В метро захожу на страницу Данилы. Снова инкогнито. Мало ли у него какая прилога-шпион стоит, фиксирует, кто заходил. Не хочу светиться. Пусть догадывается. Даже если эти фотки специально для меня.

Мост, вода, туман над водой — это новая, выложена полчаса назад.

Только на воду смотри вскользь, поверху. И никогда прямо вниз с моста или с набережной, под воду.

— Почему?

— Потому что это не совсем вода.

Наверно, я все-таки сделала что-то не то. То, чего нельзя было делать. И дала чертову городу власть над собой. От этого немного страшно, но…

Наверно, так было надо.

Под моей фоткой кота три десятка лайков. Просматриваю, кто их оставил. Dan'а среди них нет. Ну было бы странно, если бы был. Украдкой фотографирую вагон, заливаю на страницу.

«Утро в Москве…»

На работе такое ощущение, будто порвалась надвое. Половинки полощутся на ветру, как флаги, а между ними нервы и кровеносные сосуды, натянутые, как струны. И звенящие — тоже как струны. Не дают разлететься, держат.

Одна половина — здесь. Сидит в офисе и даже вроде бы работает. Вторая — там, под перламутровым небом, серебристо-оранжево-розовым, как сердцевина морской раковины. Там, где пахнет холодной водой, пылью и мокрым асфальтом. Там, где по улицам разгуливают сущности, а черные коты стерегут порталы между мирами.

— Лика, ты о чем вообще думаешь?

Вздрагиваю и не сразу понимаю, где я и что происходит. Ирина Петровна смотрит на меня, сердито поджав губы. Когда она так делает, моментально перепрыгивает из сорока пяти в шестьдесят. А еще у нее прорезается вертикальная морщина между бровями, прямо как траншея.

Сходила бы ты ботокс уколола, что ли? Что ты ко мне прикопалась?

— А что такое? — стараюсь не хамить, но получается плохо.

— Ты план свой проверяла? Там ошибка на ошибке.

— Грамматические?

Она молча кидает мне на стол распечатку, раскрашенную желтым маркером.

М-да… и правда. Когда копировала из черновика, тупо навтыкала не в те графы. По реке плывет топор из села Кукуева.

— Исправляй давай. Это тебе не косметику сексом продавать.

А вот это уже обидно. Намек на мой диссер, который совсем продругое. То есть и про это тоже, но уж точно не в такой формулировке.

Что я вообще здесь делаю?

Сижу. Работаю. Составляю никому ненужные планы, графики и отчеты, чтобы компания продавала все больше, больше и больше всякой никому не нужной хрени. Получаю зарплату. Зарабатываю пенсию.

Так идет за годом год, так и жизнь пройдет…*

Исправляю, по два раза проверяя каждую строчку. Заодно убиваю время.

— Тамнедовольны, — сухо говорит Ирина Петровна, указуя перстом влево. В сторону кабинета генерального.

— Мною недовольны? — уточняю я, перекидывая ей исправленный план.

— Нами недовольны. Отделом. Нашей работой.