Книга Неприкаянные, страница 93 – Эйлин Фарли

Не знаю. Увы, правила в обществе таковы. Нельзя называть некоторых теми словами, которых они заслуживают. Люди сами виноваты. Они не говорят правду. Правда пугает, колет глаза, заставляет задуматься о недостаточной работе над душой. Уж мне ли не знать. Сколько блуждала с фонарем…

Эйден лежал на полув гостиной. Разбитое лицо. Он сплюнул кровь на мраморный белый пол. Почти поверженный бог. Под рубашкой — отбитые ребра. Келли осторожно ощупывал себя. Изучал ущерб. Наверняка не в первый раз.

Он вздрогнул от звука упавшего на пол мешка. Глаза без чарующей поволоки. Совсем иные. Обычный уставший человек. Взрослый, не парень. Эйден с хрипом выдохнул. Сплюнул еще одну порцию кровавой слюны и попытался встать. Не вышло. В каком-то безволии он сел, опустив голову.

— Детка, я тебя не ждал, — мягко произнес он.

Жалела ли его в тот момент? Признаться, да. Вместо обволакивающего шарма — тоска и холодное одиночество.

— За что он тебя так? — хмуро спросила, сделав шаг к нему.

Он проигнорировал вопрос, лишь коротко глянул исподлобья.

— А-а-а, — протянул.

Он цокнул языком и кивнул в сторону мешка.

— Пришла вернуть дары?

«Дары». Бог еще чертыхался в нем.

— Что ж, очень вовремя. — Келли горько усмехнулся и попытался достать из кармана джинсов пачку сигарет. Кисть дрожала. Костяшки — разбиты. Похоже, он отбивался как мог.

Приблизилась. Села на корточки. Протянула руку.

— Дай помогу хоть.

Он отшатнулся и глянул, как испуганный раненый зверь.

— Да ладно, Келли! «Не брыкайся», — повторила его слова, когда-то адресованные мне.

Казалось, с того момента, с начала всех бед, прошла целая вечность. Длинный-длинный ложный путь, в конце которого лишь усталость и апатия ко всему сущему. Он чуть отклонился, опираясь на кулаки. Достала измятую пачку и железную зажигалку. На ней — гравированный паук. Странная вещь, видимо, забытая кем-то из дружков после тусовки. Я давно перестала удивляться знакам. Прикурила сигарету, добыв из «паука» пламя, лишь с третьей попытки. Сделала затяжку. Передала Эйдену. Он принял и с тихим стоном лег на спину. Треть папиросной бумаги сгорела мгновенно. Келли выпустил длинную струйку белого дыма.

— Ты не должна быть здесь, Мэй, — как-то вяло произнес он. — Иди домой, пожалуйста.

Легла рядом. Тоже уставилась в потолок. Знаком попросила дать затянуться. Эйден извлек из фильтра дым и передал почти скуренную сигарету.

— Дом. «Хозяйка дома».

— Что, детка?

— Глумление. Ты выбрал для меня неправильное определение. Тут ничего моего нет. И твоего тоже.

Привстала на локтях. Потушила бычоко прожилку мрамора.

— Я говорил правду. Не этого чертового дома, а моего.

Легкое касание. Он дотронулся до моих пальцев.

— В твоей башке всё выкручено не пойми как, — через зевок сказала, поежившись.

Эйден взял мою руку и положил себе на грудь.

— Да, любимая, ты одна видишь насквозь…

Перевернулась на живот.

— Ну, договаривай, Келли.

Он прикрыл глаза.

— Просто ты еще не поняла. Мы почти одинаковые.

— Э-э-э, нет, любимый! Тебе ж нет равных. Высота! — похлопала по полу.

Он улыбнулся. Понял, это подкол. Я указала на его положение павшего о камень, в буквальном смысле. Небожителя с разбитой физиономией.

— Есть гораздо хуже, детка. Я еще ничего.

— Правда?

— Да, потому что люблю.

Признание. Роб намекал, что нравлюсь ему. Келли, как всегда, действовал расторопнее. Даже истерзанный властным отцом, обессиленный, он всё равно плел паутину. Келли легко отказался от шантажа, как от уже ненужного мотка нити, переставшей быть липкой.