Книга Неприкаянные, страница 96 – Эйлин Фарли

Разъяренный бог напряг скулы. Он из последних сил сохранял самообладание. Келли встал, чтобы быть на равных. Хмурое лицо, вздымающаяся грудь. Меня было не остановить! Фонарь искрил, выжигая его темную, лживую, дьявольскую душу.

— «Любовь»? Правда, что ли? Эндрю — и тот любит более искренне. Как подругу. Что? Где же самодовольная ухмылка? Тебе неведомо, что такое смирение. Согласие с тем, что какие-то девушки не хотят тебя физически, но с ними прикольно общаться. Прикинь, такое тоже бывает! Для тебя, если красоты недостаточно, так можно купить или обманом затащить в постель. Верно ведь?

— Замолчи! — замотал головой Келли.

— Вот, забирай свой нафталин! — указала на мешок. — Барахло. Люксовых туфель ты не найдешь, извини. Загнала их по мизерной цене той, кто тебе идеально подходит. Надин. Приглядись к ней получше. Вы парочка что надо. Она будет смотретьна тебя «без вызова». Так что не наказывай её. Одаривай. Пусть захлебнется.

— Но ты принимала… — Келли сделал шаг ко мне.

По телу прокатилась волна жара. Вот оно, самое дно его логова! Пламя на стенах подземелья. Запах пороха, искры.

— Потому принимала, что моя душа гораздо моложе твоей. Ты — искушенный. Восхваление и подкуп. Плюс, неволя и моральное насилие. «Бин-го!» — процитировала его мерзкое слово, произнесенное в день, когда он загнал меня в угол с чертовой камерой. — Да, Дэн, «горячий ты мой»! Я правда увидела, кто ты есть, хоть и запоздало. Сколько жизней ты так прожил? «Давай просто веселиться, детка!»? Да ты не умеешь отрываться по-настоящему.

Келли прикрыл глаза.

— Остановись на секунду, — холодно сказал он.

Он сбил меня. Финальный аккорд потерялся в сознании.

— Мэй, дай же сказать. Обещаю больше не приближаться, только перестань. Сегодня чертовски скверный день, мать его, вот уж святая правда! Всё вскрылось. Всё! — он бесшумно расхохотался, прикрыв лицо ладонями.

Вспомнила, как Роб довел меня примерно до такого же состояния. С той лишь разницей, что суровый Грэйвз заблуждался. Я же чувствовала, что попала в яблочко. Келли быстро успокоился. Какой-то опустошенный взгляд. Он безэмоционально, сухо произнес:

— Он нашел и отобрал всё. Вот почему. — Он показал на кровавую губу.

Посмотрела вопросительно.

— Да-да! То, над чем мы столько трудились.

Моя отвисшая челюсть! Синяя дорожная сумка в руке у Артура Келли. Кассеты. Значит, там паук прятал яд. «Всё вскрылось».

— Мэй, но сейчас это всё неважно. Мне надо подумать. Над всем. Уходи, пожалуйста.

— Прощай, — прошептала дрожащими губами.

Гул в ушах. Головокружение и слабость. Я стояла будто вкопанная. Гипнос развернулся и шаткой походкой направился к винтовой лестнице.

— Картер напевает старую ковбойскую песню.

Он вышагивает впереди. Приятное чувство. Защищенность.

— Бобби, всё никак не могу вспомнить, когда водил тебя на наше озеро?

— Не знаю, старик. Кажется, будто этого никогда и не было.

— Бобби, на Рождество мы найдем ту коробку, где мама держала елочные игрушки. Ну, помнишь, те, что она купила на гаражной распродаже.

Спина Картера ходит ходуном. Он смеется. Явно вспомнил что-то.

— Ох и материла она меня! Потратил кучу денег на старинный самогонный аппарат.