Книга Догоняя рассвет, страница 116 – Рэдрик Нанн

– Ты знал о цене, – низко промолвил Эймери.

– Да. И нисколько не жалею о содеянном.

– Совет вынес приговор.

– Понимаю, – кивнул Клайд, внешне сохраняя непоколебимое спокойствие.

Эймери замолк. В сиянии пламени лицо старца выглядело устрашающе, либо таковым его видел Клайд в ожидании кары.

– Но кое-кто воспользовался правом вето.

Клайд опешил от услышанного. Он совершенно ничего не слышал, не замечал вокруг себя, пытаясь осмыслить слова старца, произнесенные с такой обыденностью, будто подобные исключения имели место постоянно.

– Эймери… – Клайд не мог вернуть дар речи в изумлении. – Благодарю…

– Не я, Клайд, – строго отрезал тот.

Перед мысленным взором возник образ отца и его неприветливый взгляд, не смягчившийся ни на минуту во время судьбоносного возражения.

– Теперь вы в расчете, – подвел черту Эймери. – Он сохранил тебе жизнь, но лишь раз. Цени этот дар.

Клайд чувствовал себя безумным. Он не был уверен, что все происходило взаправду. А когда не обнаружил рядом с собой старца, еще больше засомневался в умственном здравии.

Но все случилось именно так, как он увидел и услышал. И это не было его фантазией.

Лирой не раскаивался. Хотя чего, если не раскаянья, больше всего ждешь от преступника, запертого наедине со своими мыслями? Лирой не был обременен муками совести, но и заключению не сопротивлялся. Он сидел, стесненный цепями, никогда прежде не представлявшими для него препятствия, и безропотно проживал один долгий день за другим. Чтобы признать вину, ему недоставало осознания, а все, что он пока осознавал, – только свое поражение.

Овевающий кожу холод и мрак камеры одолевали и душу Лироя. Пахло мелкой каменной пылью и плесенью. Изредка монотонные тюремные будни разбавляли подслушанные через дверное окошко разговоры стражей. Так удалось узнать о не сходивших в городе рукоплесканиях огненосному Клайду-спасителю. И о том, что войска Фриоса высадились на территории Аклэртона. Долго сдерживаемая война начала набирать обороты, захлестнув берега империи кровью.

В один из таких дней, когда слух Лироя был особенно навострен, он услышал раздающийся по коридору неровный шаг, и вскоре в дверном окошке, обнесенном железными прутьями, возникло лицо Клайда. Оттого шаг показался таким странным: брат ходил тяжело, опираясь на трость.

Некоторое время Клайд молчал, похоже, не зная, с чего начать разговор, и после раздумий негромко промолвил:

– Надеюсь, ты уже понимаешь, что совершил.

Лирой отвел в сторону взгляд. Даже если бы каждый день своего заточения он размышлял лишь о нравственности, то не признался бы Клайду в этом, не дал бы повода думать о себе хорошо.

– Как Амари? – осведомился в ответ Лирой, не проявляя признаков интереса. Хотя глупо лгать себе, что судьба девушки не беспокоила его больше собственной.

– Увы, не ищет с тобой встречи.

Разумеется.

– А Рю?

Клайд затих. Не успел он озвучить ответ, как Лирой сделал это вместо него:

– Не говори. Неверное, рад, что я на своем месте. И ждет законного возмездия.

Услышанное из своих уст не пробудило злобы. «Да, – смиренно повторил Лирой в мыслях, – все на своем месте».

– Ты можешь исповедаться мне. Я стою перед тобой не только как служитель бога, но и как брат. Я выслушаю тебя.