Книга Слезы небожителей, страница 177 – Эйси Джей Миллс

Викери раздраженно поморщил нос и поднялся.

– Я не хочу ничего объяснять, потому что сам не уверен в том, что происходит, – удержал его словами Леон. – Но когда пойму, ты первый узнаешь об этом.

Викери ответил ему кивком и неспешно стал удаляться дальше от кострища, решив прогуляться по тихой округе. Он не был глуп и давно заметил напряжение между лучшим другом и Кассергеном, граничащее с притяжением. И пусть оно казалось ему странным, он пытался понять и принять происходящее. Викери помнил, как Николь отправила Леона на балкон в ночь бала. Тогда он не придал этому значения, но теперь…

Викери остановился и присел на траву, вглядываясь в колышущиеся от ветра пшеничные колосья. В мыслях всплыло еще одно воспоминание. В ту ночь, когда они нашли пристанище на постоялом дворе, он проснулся от скрипа закрывшейся двери и не обнаружил друга в постели. Тогда он подумал, что Леон просто хочет вправить мозги пьяному разгильдяю.

Лишь в доме Ваари Викери понял, что это не так. Может, Леон и думал, что он крепко спит, но юноша слышал все, что произошло тогда. Не удивительно, что этим же утром Викери вспылил. Он проворочался полночи, пытаясь выкинуть из головы то, что ему не предназначалось знать. И как бы он ни злился, ни пытался отрицать, он дорожил дружбой с Леоном, уважал его выбор, пусть и не одобрял. Леон и Николь были самыми близкими для него людьми, и, если ради их спокойствия придется хранить эту тайну вечно, он сделает это.

Распрощавшись с добрыми сельчанами, ребята отправились в дорогу. Бутыль-проводник горела теперь так ярко, что не оставалось сомнений – они уже близко. После полудня на краю проселочной дороги их встретил покрытый трещинами и облупившейся краской деревянный указатель: «Добро пожаловать в Регрид».

Однако с таким же радушием, что и въездной знак, жители их не встретили. Все они недоверчиво поглядывали на путников в приличных одеждах, а после отворачивались и делали вид, что занимаются своими делами.

Деревушка была небольшая, старая. Дома ветхие, дороги пыльные. На фоне прекрасного и светлого Флоремонта Регрид выглядел захудалым черным пятном на карте. Путники спешились у колодца, чтобы напоить лошадей.

– Не любят здесь городских, – подметил Викери, поймав очередной настороженный взгляд старой прачки.

– И ты бы не любил, если бы знал, что в нескольких милях от тебя люди одеваются в шелка и скармливают куриные ноги собакам, – пожал плечами Рэйден и набрал еще одно ведро воды для своего коня. – Тут люди в страхе живут, потому и приезжих не жалуют. Не хотят еще один неизвестный труп закапывать.

Оно было и видно. Дома по пальцам пересчитать можно, а кладбище за деревней полнилось могильными камнями да торчащими из земли именными деревяшками.

– Эй! – крикнул Рэйден занятому ковкой кузнецу. – Не подскажешь, где старосту деревни сыскать?

Кузнец остановился. Он положил молот и опустил схваченный щипцами разогретый кусок металла в бочку с водой, поднимая белый густой пар. Бросив хмурый взгляд на наглого юношу, он вновь отправил металл в печь.

– Нет его, – нехотя ответил он и продолжил бить молотом по куску металла на наковальне. – Сгинул.

– Сам сгинул или кто помог?

– Так сирены сгубили. А вам-то какое, собственно, дело? На кой он вам сдался?

– Так мы по души ваших сирен и явились.