Книга Наследница двух лун, страница 80 – Пушистый Гений

Пока плющ танцевал, в открытые стрельчатые окна стали залетать светлячки. Тысячи крошечных живых огоньков по невидимому знаку сбивались в правильные цепи и кольца. Сотни гирлянд зависли под потолком, оплели люстры, обрамили дверные проемы.

И вот Мила обернулась к музыкантам, которые тихо настраивали инструменты в углу. Она кивнула. Скрипач провел смычком по струне, извлек длинную, певучую ноту.

И гирлянды вспыхнули в такт. Их мягкое свечение пульсировало, усиливалось и затихало вместе со звуком. Это было завораживающее зрелище — целый оркестр живого света, готовый завтра отыгрывать целую симфонию.

Последний штрих появился на столах, расставленных вдоль стен. На место пустых ваз из темноты оранжереи приплыли лунные кувшинки. Их чашечки, размером с блюдце, были сделаны из полупрозрачного перламутра и излучали собственный, лунно-белый свет. Они парили в воздухе на высоте человеческого роста, медленно вращаясь, будто невесомые космические станции. Внутри каждой чашечки искрилась роса, собранная с паутины, и плавало одно-единственное, светящееся голубым, семя звездного анемона. От них исходил тонкий аромат — чистый, как горный воздух на рассвете.

Мила закончила свою работу и замолкла. Она окинула взглядом зал: плющ, мерцающий как доспехи, пульсирующие гирлянды, парящие цветы. Ее лицо, больше похожее на старую деревянную маску, смягчилось чем-то похожим на улыбку. Она поймала мой взгляд и слегка склонила голову — дань уважения будущей хозяйке этого места.

Накануне свадьбы мной овладело странное, щемящее беспокойство, будто стая ночных мотыльков встревожилась в груди. Валерий, с его вечной чуткостью вампира, уловил это немое смятение. Он прикоснулся к моей руке прохладными пальцами и мягко предложил:

— Сходи к Василисе. Возможно, тебе просто нужно пообщаться не с вампиром. Обсуди с ней все, что гложет душу. И не забудь взять с собой Тетрадь Бабочек.

Василиса встретила меня на пороге, и я на миг задержала дыхание. На этот раз на ней было платье цвета первой весенней листвы, такое легкое, что, казалось, соткано не из ткани, а из дубовых листьев, переплетенных с солнечными лучиками.

— Какое чарующее платье! — не удержалась я. — Это духи леса шили?

— Не совсем, — лукаво улыбнулась она, и в уголках ее глаз заплясали золотые искорки. — Мне помогали маленькие лесные швеи-феи. А я, кстати, уже получила письмо от мышки-почтальона. Знаю, что у тебя свадьба.

Она жестом пригласила меня внутрь, где пахло медом, сушеными травами и чем-то неуловимо волшебным. Чай она налила в изящные, полупрозрачные кружки, будто выточенные из утреннего льда. Напиток искрился золотистым светом, а в нём плавала веточка мяты и ягоды облепихи, похожие на застывшие капли солнца.

— Ну, и как поживает твой вампир, Валерий? — спросила она, чокнувшись со мной краем кружки. — Лелеет свою невесту, бережет?

Я невольно улыбнулась. В ее голосе не было ни тени осуждения, только теплое, живое любопытство.

— Он невероятно заботлив… Совсем не такой, как Лука, чья любовь больше походила на желание запереть меня в золоченой клетке. Я, собственно, за советом и пришла, Василиса. Как… как не потерять себя в грядущей вечности? Не раствориться? Я ведь еще так недавно была просто человеком, и из самого обычного мира…