Книга «Весомый» повод для скандала, страница 152 – Иванна Флокс

— Граф, — мой голос прорезал тишину, холодный и спокойный, слышный в каждом уголке зала. — Мне кажется, вы забываетесь. В приличном обществе прощения за подобные оскорбления просят, стоя на коленях.

Арманд застыл, словно его ударили хлыстом. Глаза горе-жениха расширились от шока и ярости. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Встать на колени? Перед сотней гостей? Перед той, кого он презирал?

Арманд бросил панический взгляд на отца. Оливер едва заметно кивнул, побуждая сына к действию. Его маленькие, хитрые, крысиные глазки метали молнии.

«Делай, что требуется», — читалось в этом взгляде. — «Унижайся, или я уничтожу тебя».

Арманд судорожно сглотнул. Его колени подогнулись, и он медленно, словно преодолевая чудовищное сопротивление воздуха, опустился на пол передо мной. Шум в зале стих окончательно. Люди боялись даже дышать.

Снизу вверх он смотрел на меня с неприкрытой ненавистью, но его губы продолжали шевелиться, произнося заученный текст.

— Я был слеп, — продолжил Арманд, стоя на коленях, и теперь в его голосе зазвучали нотки истеричного отчаяния. Он понимал, что теряет лицо, и это сводило его с ума. — Я повел себя недостойно джентльмена. Вы… вы прекрасны, Элайна. Вы достойны восхищения, а не оскорблений. Я глубоко раскаиваюсь в своей глупости и молю вас о снисхождении. Прошу, позвольте мне загладить свою вину и доказать, что я могу быть достойным мужем.

Он замолчал, тяжело дыша. Его лицо пылало, как перезрелый помидор.

Я выждала театральную паузу. Достаточно долгую, чтобы каждый присутствующий в зале успел насладиться моментом, переварить каждую секунду егоунижения и запомнить эту картину: надменный граф Де Рош, ползающий в ногах у той, кого еще недавно смешал с грязью.

— Граф, — наконец произнесла я. Мой голос был спокоен и звонок. — Признание своих ошибок требует мужества. Я ценю, что вы нашли в себе силы принять подобающую позу и произнести эти слова перед лицом общества.

Я сделала шаг к нему и, словно даруя величайшую милость, протянула руку.

— Встаньте, Арманд. Я принимаю ваши извинения. Оставим прошлое в прошлом.

Он неуклюже поднялся, отряхивая колени, схватил мою руку своими влажными, холодными пальцами и поспешно, суетливо прижался к ней губами. Меня едва не передернуло от омерзения, но я не отстранилась.

— Благодарю… Благодарю тебя, дорогая! — пробормотал он, и я почувствовала, как его напряжение сменяется облегчением. Арманд считал, что самое страшное позади. Что он купил меня этим дешевым спектаклем.

Зал взорвался аплодисментами. Люди улыбались, кивали, перешептывались. Для них это было прекрасное завершение драмы — романтическое примирение, победа любви над гордостью. Лицемеры.

Элайна

Краем глаза я заметила леди Маргариту. Она стояла чуть поодаль, в тени колонны, и ее лицо было искажено гримасой жалости и отвращения ко мне. Ей было больно видеть, как ее «золотой мальчик» пресмыкается, но она, как и он, была заложницей амбиций своего мужа.

Я же, сохраняя на губах легкую, благосклонную улыбку, украдкой сканировала толпу. Где он?

Мой взгляд метался по лицам, выискивая в море шелка и бархата одну-единственную фигуру. Высокую, статную, с серебром в волосах и льдом в глазах. Каина не было.

Тревога, которую я успешно подавляла все это время, подняла голову, впиваясь в сердце холодными когтями. Мы обменялись едва заметным кивком еще в начале вечера — условный знак, означавший «пора». Я знала, что он сейчас не в зале, а в восточном крыле, в кабинете Оливера. Но времени прошло слишком много. Неужели что-то пошло не так? Неужели его обнаружили? Или тайник оказался пустым?