Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 89 – Татьяна Сотскова

— Мы здесь, чтобы говорить о Кларити Доусон, — начал он, и его голос, низкий и уверенный, прозвучал в гробовой тишине кабинета с весомостью приговора.

Имя, как раскалённый гвоздь, вонзилось в ледяное спокойствие Дариса. В его пронзительных глазах мелькнула едва заметная, но безошибочно читаемая вспышка — не удивления, а скорее острого, сконцентрированного интереса. Его пальцы, лежавшие на столе, непроизвольно сцепились в тугой замок, выдавая внутреннее напряжение.

В этот момент все трое — Джек, Анэн и Максим — почувствовали это одновременно. Странное, необъяснимое, почти мистическое чувство, что они пришли по адресу. Что все их поиски, все риски привели их именно к этому человеку. Что за его холодной маской скрывался ключ к разгадке. Ключ к Кларити.

Они стояли на острие бритвы, на самой грани времён, где прошлое и будущее сходились в одной точке. И судьба, с её чёрным юмором, свела их с тем, чьё имя через тысячу лет будет знать каждый школьник. Они смотрели в глаза истории, и история с холодным безразличием смотрела в ответ.

Дарис медленно откинулся на спинку своего массивного кресла. Его взгляд, тяжелый и проницательный, скользнул по Джеку, задержался на Анэн, оценивающе пробежал по Максиму. Казалось, он за секунду снимал с них мерку, взвешивал степень угрозы и потенциальную пользу.

— Кларити Доусон, — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти издевательская нотка. — Интересно. Что может связывать таких… неординарных гостей, явно не местных, с этой беглой предательницей?

Его слова повисли в воздухе, но для троицы они прозвучали как подтверждение самой важной догадки. Слухи о её побеге наверх были ложью, причём ложью, в которую верил сам Дарис. Она была здесь, внизу, и она была его врагом. Это меняло всё.

Джек, не моргнув глазом, принял этот вызов. Он не стал отрицать свою природу или выдумывать новые легенды.

— Нас связывает нечто большее, чем вы можете предположить, советник, — ответил он, и его голос был ровным и твёрдым. — И, как это ни парадоксально, мы считаем, что наши интересы в данном вопросе могут… совпасть.

Кабинет вновь наполнился тишиной, но на этот раз она была иной — густой, звенящей, как натянутая струна. Две силы, принадлежащие к разным эпохам, обладающие знанием, недоступным другим, сошлисьза одним столом. Пахло озоном от магии и холодным расчетом.

Анэн не сводила глаз с Дариса, и её охватило странное, двойственное чувство. С одной стороны — почтительное благоговение перед живым воплощением истории, человеком, чьи портреты будут висеть в музеях её мира. С другой — леденящий, животный страх перед тем, что этот самый человек, холодный и беспринципный, мог сделать с ними здесь и сейчас, не ведая, что они — часть его же наследия.

Диалог начался. Сделан первый ход в шахматной партии, где фигурами были судьбы и само время. И от того, как пойдёт эта игра, зависело абсолютно всё.

Воздух в моей мастерской, обычно наполненный лишь запахом озона и моим собственным дыханием, сегодня был густ от присутствия других людей.

Джеймс привёл своих самых доверенных — Гаррета, молчаливого здоровяка с руками кузнеца и лысиной на голове, Лиру, чей острый взгляд, казалось, взвешивал всё и вся, и ещё нескольких, чьи имена у меня пока вертелись на языке, но не хотели запоминаться.