Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 59 – Katharina

Она встала, подошла к заклинившей двери и с силой толкнула ее плечом. Дверь не поддалась.

— Помоги мне, — сказала она, глядя на него через плечо. — Я не хочу сидеть здесь и ждать, пока мир закончится. Я хочу быть с тобой. Открыто. Не в тайных уголках, а при свете дня. Даже если этот свет — последний, что мы видим.

Марк смотрелна нее — на свою тихую, скромную Марию, которая вдруг заговорила как полководец, ведущий войско в последний бой. И что-то щелкнуло в его душе, привыкшей к железной дисциплине. Гордость и любовь — чувства, которые он всегда отодвигал на второй план, — вдруг встали в строй, заняв свое законное место.

— Ты права, — сказал он просто. — Довольно прятаться.

Он уперся плечом в щель около замка, ноги плотно вросли в каменный пол. Марк глубоко вдохнул, собрав всю свою ярость, все отчаяние, всю новую надежду, что подарила ему Мария, и рванул. Раздался сухой, болезненный хруст древесины. Дверь, скрипя и нехотя, подалась, отвалившись на несколько дюймов. Еще один рывок — и проем в темный, пустой коридор был открыт.

Они вышли, держась за руки. Их не видел никто, кроме безмолвных портретов предков на стенах. Они шли по мертвым коридорам, и их шаги эхом отдавались в тишине. Они не знали, куда идут. Но они знали зачем.

Путь по мертвым коридорам был испытанием. Казалось, сама каменная кладка впитала ужас произошедшего. Воздух был неподвижным и спертым, пахнущим пылью и страхом. Эхо их шагов звучало неестественно громко, как удары молота по наковальне тишины. Они прошли мимо большой библиотеки — массивные дубовые двери были закрыты, но из-под них сочился слабый, тревожный свет и доносились приглушенные, прерывистые голоса. Кто-то еще не сдался. Кто-то, как и они, искал ответы в пыльных фолиантах.

Мария на мгновение задержала взгляд на щели под дверью, и Марк почувствовал, как ее пальцы сжали его ладонь чуть сильнее.

— Архивариусы, — беззвучно шевельнул губами Марк. Мария кивнула. Эти чудаки, всегда жившие в своем мире свитков и генеалогических древ, возможно, сейчас были ценнее любого войска.

Дальше их путь лежал через Зал предков. Огромное помещение с витражными окнами, которые теперь были слепы — вместо цветных стекол зияла та же бездна. В зале царил полумрак, и в нем, прислонившись к подоконнику, стояла одинокая фигура. Это был старый граф фон Хаген, отец одной из придворных дам. Седая борода клинышком, дорогой, но помятый камзол. Он не двигался, просто смотрел в пустоту.

— Граф? — осторожно окликнула его Мария.

Старик медленно повернул голову. Его лицо было удивительно спокойным.

— Ах, дети, — его голос был хриплым, но твердым. — Идете?

Марккивнул.

— Идем, ваша светлость. Искать… выход.

Граф усмехнулся, коротко и сухо.

— Выход. Да. Я здесь стою и вспоминаю… Вспоминаю, как моя прабабка, Катарина фон Хаген, во время Великой Чумы, когда двор в панике разбежался, одна управляла замком. Она не была королевой. Она была… управительницей. Говорила, что мир рушится не тогда, когда исчезают боги, а когда молоток пекаря перестает стучать по утреннему тесту. — Он снова посмотрел в пустоту. — Она заставляла всех работать. Пекарей — печь хлеб. Конюхов — чистить стойла. Садовников — полять сорняки. Говорила, что порядок в малом рождает порядок в большом. Может, она была права. Ваша леди Лилианна… она из той же породы. Не королевской. Породы тех, кто подметает пол, когда за стенами бушует ураган. — Он оттолкнулся от подоконника и выпрямился. — Не ищите выход, дети. Создавайте его здесь. По кирпичику. — И старый граф, кивнув им, медленно, но с неожиданной твердостью в спине, пошел вглубь замка — туда, где располагались кухни и кладовые.