Книга Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается, страница 61 – Katharina

Гильда, главный кузнец замка, женщина с руками, как молоты, и седыми волосами, убранными в плотный пучок, стояла у холодного горна. Она не кулаком, а открытой ладонью била по наковальне,на которой лежал бесформенный брусок металла. Удары были не в ритм, а в отчаяние.

— Не работает, капитан, — хрипло сказала она, не оборачиваясь. — Огонь не разжигается. Не хочет. Как будто сам воздух отказывается питать пламя. А без огня я что? Так, старуха с куском железа.

Марк подошел ближе.

— Может, и не надо пламени, Гильда?

Кузнец наконец повернулась к нему. Ее лицо было испачкано сажей, а в глазах стояла та же безысходность, что и у его солдат.

— Как это не надо? Мечи ковать? Доспехи чинить?

— Люди боятся, — сказал Марк, глядя на холодный горн. — Они видят пустоту вместо неба и думают, что все кончено. Что даже огонь предал их. Но ты можешь делать другое. Проверь все замки на воротах, на решетках. Перебери арбалеты, натяжные механизмы. Почини ту сломанную тачку во дворе. Пусть люди увидят, что ты работаешь. Что ты не сдалась. Твой молот все еще стучит. Этот звук… он будет важнее любой боевой трубы.

Гильда смотрела на него с недоверием, но в ее взгляде промелькнула искра понимания. Она провела рукой по наковальне.

— Бесполезную работу делать? Шестеренки точить, пока мир в аду?

— Это не бесполезно, — тихо ответил Марк. — Это значит, что мы еще дышим. И пока мы дышим, мы боремся. Пусть и так. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Капитан! — окликнула его Гильда. Он обернулся. Кузнец с силой ударила ладонью по бруску. — Скажи своей леди… скажи, что кузнецы с ней. Горн холодный, но молот еще в наших руках.

Марк кивнул. Это была не клятва верности короне, а нечто большее — договор между теми, кто решил остаться людьми, когда боги отвернулись.

Мария, выйдя из комнаты, сначала по инерции направилась в покои леди Лилианны, чтобы, как обычно, приготовить утренний туалет. Но, дойдя до знакомой двери, она остановилась. Внутри было тихо. Ее госпожа уже не была той, кому требовалась помощь с шнуровкой платья или укладкой волос. Мир перевернулся, и ее обязанности исчезли вместе со старым укладом. Вместо растерянности Марию охватила странная решимость. Она развернулась и быстрым шагом пошла вниз, на главную кухню замка.

Гигантское помещение, обычно шумное, наполненное паром, криками поваров и ароматами специй, сейчас было почти пустым. Горело лишь несколько свечей. У потухших гигантских плит сидели, сгорбившись, несколько подмастерьев и су-шеф,толстый и обычно невозмутимый мастер Пьер. Он сидел на опрокинутом ведре и безучастно смотрел в стену.

— Мастер Пьер, — позвала его Мария.

Тот медленно повернул к ней заплаканное лицо.

— Мария? А что ты здесь? Плиты мертвы. Как и небо. Завтрака не будет. Обеда не будет. Все кончено. — Его голос был плоским, лишенным всяких эмоций.

Мария огляделась. На огромном столе лежали нечищеные овощи, в углу стояли полупустые мешки с мукой. Хаос и уныние.

— Люди голодны, мастер Пьер, — сказала она твердо.

— Все голодны, дитя мое. Голодны и напуганы, — вздохнул он.

— Тогда мы должны их накормить, — заявила Мария и, не дожидаясь ответа, подошла к столешнице. Она взяла нож и один из грязных корнеплодов. Она не была искусным поваром, но умела чистить овощи. Она принялась за работу, ее движения были сначала неуверенными, потом все более резкими и точными. Скрип ножа по кожуре был единственным звуком в тишине.