Книга Осколки вечности, страница 10 – Ульяна Мазур

Вместо него — перчатка. Белая, из тонкого кружева, покрытая инеем. Настоящим. Я прикасаюсь и лёд не тает. Он просто дрожит, словно живой. На подкладке вышита надпись серебряными нитями:

Valsa Somniorum.

Вальс снов.

Я провожу пальцем по буквам — и чувствую холод, будто от дыхания. Мир вокруг дрожит, как отражение в воде. Я слышу музыку. Сначала тихо, потом — отчётливее.

Тот самый вальс.

Я закрываю глаза.

Я стою на льду. Река чёрная, как зеркало, над ней мягкий снег. Свет фонарей растворяется в мгле, но музыка заполняет всё пространство.

Он здесь. Белый мундир, высокий ворот, глаза цвета инея. И тот же взгляд — не властный, не холодный.

Просящий.

Я не знаю, почему не боюсь. Просто иду к нему. Он протягивает руку. На его пальцах та же перчатка, вторая из пары. Я касаюсь и под ладонью ледяная кожа, но не мёртвая. Пульс медленный, глубокий.

Мы начинаем танцевать. Музыка поднимается, будто из глубины реки. Каждый шаг — знаком. Я знаю этот танец. Я уже танцевала его когда-то.

Он не произносит ни слова, но я слышу его внутри.

Ты обещала.

Ты вернёшь долг.

В груди что-то сжимается — больно, сладко, до слёз.

— Кто ты? — шепчу я.

— Тот, кого ты оставила.

Снег кружится быстрее, ледяные хлопья оседают на ресницах. И на миг я вижу — под трещиной на его щеке течёт не кровь, а свет. Белый, как пламя подо льдом.

Он наклоняется ближе, и его губы почти касаются моих, когда…

Щёлк.

Музыка обрывается.

Я открываю глаза. В комнате темно. Я лежу на кровати, дрожа. На подушке снежинка, не растаявшая. А рядом на тумбе — обе перчатки.

— Смотрите, принцесса льда идёт, — тянет с улыбкой Летиция, когда я вхожу в зал.

Смех отзывается эхом под сводами Академии — звонкий, ледяной, какзвон стекла, готового треснуть. Я стараюсь не смотреть в их сторону. Сжимаю ленты на пуантах, делаю вдох, но спина всё равно будто горит под их взглядами.

Проклятая.

Это слово уже шепчут не только за моей спиной, оно висит в воздухе, вплетено в каждый шорох, в каждое движение.

— Говорят, она видит мёртвых, — хихикает кто-то.

— Нет, её просто заколдовали, — отвечает другая. — Мадам Вирден, наследница призраков.

Я чувствую, как в груди медленно поднимается что-то тёмное, густое, как дым. Хочу ответить, но мадам Ланте входит в зал и воздух сразу натягивается, как струна.

— Начнём, — говорит она коротко. — Вальс Снов.

Музыка вспыхивает. Я выхожу вперёд. Движения привычные, заученные с детства, но сегодня всё иначе.

Моё тело будто перестаёт принадлежать мне.

Каждый поворот — точен до боли.

Каждое движение — словно чья-то невидимая рука направляет, будто я не танцую, а вспоминаю.

С каждой секундой становится страшнее. Я чувствую дыхание за спиной, будто кто-то стоит рядом. Рядом, но не видим.

Мадам Ланте останавливает музыку.

— Элианна.

Я замираю.

— Это было… — она морщит лоб. — Слишком.

— Простите?

— Слишком правильно. Неправдоподобно.

Она приближается, смотрит на меня в упор, и в её взгляде впервые не раздражение, а тревога.

— Кто учил тебя так двигаться?

Я молчу. Потому что в зеркале за её спиной отражаюсь не одна.

Рядом со мной силуэт в белом мундире. Прозрачный, как пар на стекле. Он стоит совсем близко. И в тот миг, когда мадам Ланте поворачивается, чтобы посмотреть, там уже никого нет.

— Переиграла, — шепчет Летиция из заднего ряда. — Безумная.