Книга Подарок для Императора, страница 27 – Алиша Михайлова

— О, — протянула я, поднимая один из «кинжалов». Он едва не выскользнул у меня из рук — баланс был нарушен намеренно. — Какая… трогательная забота. Командор явно постарался. Видимо, решил, что его новому коллеге подойдёт стиль «выживший в помойке».

Это была мелкая, пакостная, но предельно прозрачная кознь. Виктор давал понять: ты здесь никто, получишь самое дно арсенала, и радуйся, что вообще что-то получила.

Я аккуратно уложила жалкий «арсенал» обратно в ящик.

— Лира, дорогая, принеси-ка мне, пожалуйста, два кухонных полотенца и тот прочный ремень от старого халата.

Спустя десять минут, надёжно обмотав руки полотенцами и туго стянув кисти ремнём, я отнесла ящик обратно — прямикомв караулку у подножия башни. Там по‑прежнему стоял тот самый угрюмый гвардеец.

— Передай командору, — сказала я мягко, водрузив ящик ему в руки, — Что я тронута. Но мой стиль работы требует другого инструментария. Возможно, ему стоит ознакомиться с отчётом о вчерашнем ночном инциденте. Там детально описано, чем я пользуюсь, когда под рукой нет… этого, — я едва заметно кивнула на ящик.., — А пока мне хватит собственных кулаков. Спасибо за заботу.

Гвардеец лишь промычал что‑то нечленораздельное. Я развернулась и зашагала прочь, отчётливо ощущая на спине его ошарашенный взгляд. Пусть Виктор знает: его пассивную агрессию я вижу, принимаю и возвращаю с процентами, но в куда более изящной, почти артистичной форме.

Мой первый рабочий день официально начался после полудня. Лира, уже заметно освоившись в новой роли, деловито сообщила:

— Его Величество ожидает вас в Малом тронном зале для ежедневной аудиенции.

«Отлично, — подумала я, стаскивая с себя неудобное платье и облачаясь в единственное, что имелось в моём распоряжении, — свой старый, верный, хоть и потрёпанный пеньюар. Пусть видит, с чем придётся работать.»

Дверь в кабинет оказалась не заперта. Я вошла.

Кабинет Арриона не был похож на уютную берлогу затворника. Это была операционная. Операционная по управлению империей. Стол, выточенный из цельного куска тёмного дерева, больше напоминал плацдарм. Над всем этим царила гигантская карта на стене. И она двигалась. Тонкие серебристые линии дорог пульсировали, а в районе северных рубежей лениво ползло и таяло дымчатое пятно. С потолка свисал немыслимых размеров канделябр, но вместо свечей в нём тихо парили и мерцали сгустки холодного света. От них пахло… грозой. Чистотой после дождя.

Аррион стоял у этого стола-плацдарма, спиной к двери, и диктовал что-то писцу. На нём был ещё один безупречный камзол глубокого синего цвета, от которого его глаза казались ещё темнее. Писец — тщедушный человечек в простой тунике, лихорадочно строчил.

— …и передать лорду-наместнику, что если его люди не очистят ущелье к следующей луне, я лично приеду и…

Он прервался, увидев меня в отражении полированного шара-глобуса на углу стола.

Медленно обернулся.

Его взгляд, тяжелый и методичный, проплыл по мне сверху вниз. Его взгляд, тяжелый и методичный,проплыл по мне сверху вниз: распущенные волосы, шелковый пеньюар, босые ноги. Потому что в тех штуках, что выдали мне вчера, ходить мог только мазохист.

Писец, следуя за взглядом императора, поднял голову. Его перо замерло в воздухе. Потом медленно, как в дурном сне, опустилось на пергамент, поставив жирную, безнадёжную кляксу.