Книга Подарок для Императора, страница 30 – Алиша Михайлова

Немая сцена длилась пять полных секунд. Аррион смотрел. Сначала на моё лицо, потом медленно спускался вниз, к этим бубликам из кожи, потом снова вверх. Его щёки задрожали.

— Ну? — яростно спросила я, чувствуя, как жар от осознания всей идиотичности ситуации начинает подниматься от шеи к ушам. — Я хоть прохожу в свет? По мне будет скучать вся имперская помойка, если что.

Он прикусил губу. Потом крякнул. Потом из его горла вырвался странный, сдавленный звук, который через мгновение обернулся низким, раскатистым хохотом. Он смеялся, откинув голову, положив руку на живот.

— Боги, — выдохнул он, — Ты выглядишь… Ты выглядишь как мой младший брат-неудачник, который украл мою одежду перед долгом, но забыл украсть и фигуру. Это самое жалкое и в то же время самое устрашающее зрелище, которое я видел за последнее десятилетие.

— Спасибо, — огрызнулась я, но почему-то уголки моих губ тоже предательски поползли вверх. Было дико неудобно, смешно и… чертовски живо. — Я старалась.

— В этом и есть твой главный талант, — он, всё ещё ухмыляясь, шагнул ко мне. Его пальцы ловко дернули за торчащую прядь у моего виска, которую я не смогла заправить. — Создавать невыносимые и неотразимые ситуации. Ладно, моя грозная баржа. Пора выплывать в свет. Постарайся не потопить своим видом послов из Альтарии. Хотя, глядя на тебя, — он окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы, — это уже дело решённое. Они просто умрут. От смеха или ужаса — не берусь судить.

И, развернувшись, он вышел из гардеробной, оставив меня стоять посреди его идеального порядка в этом нелепом, пахнущем им обмундировании. А я, к своему удивлению, не чувствовала себя униженной. Я чувствовала себя… победительницей. Кривой, косой, утонувшей в его одежде, но — победительницей. Потому что заставила императора смеяться. Не злобно, не надменно, а по-настоящему. И в этом, как оказалось, было что-то на редкость приятное.

Малый тронный зал оказался не таким уж и малым. Просто «очень большой» вместо «чудовищно огромного». Солнечный свет лилсячерез высокие витражи, окрашивая мраморный пол в синие и красные пятна, по которым я шлепала своими сапогами-баржами. Каждый шаг отдавался глухим, влажным шлепком — две пары носков не спасали, пятка гуляла внутри, как мячик в стакане. Я чувствовала себя не телохранителем, а утёнком, которого зачем-то привели на аудиенцию.

У стены на невысоком помосте стоял трон — изящный, без пафоса, но всё равно внушающий мысль «сядь — и прояви уважение». А еще от него сильно тянуло холодком. Видимо, чтобы никто не расслаблялся.

У трона уже ждали. Двое мужчин в парчовых плащах цветов осенней листвы — послы. Плащи были такими пышными, что мужчины напоминали два дорогих, надутых дивана. И с ними свита из четырёх человек: два явно воина в лёгких кожаных доспехах (один всё время потирал большой палец — привычка проверять оружие), учёный вид с пергаментом (смотрел на меня так, будто я экспонат «Чудо в кандалах») и… молодой парень, лет девятнадцати, в скромном камзоле пажа. Он стоял чуть позади всех, опустив глаза, и его руки были странно скованы по швам, будто он боялся лишний раз пошевелиться. Меня пронзила мысль: вот так же и я себя чувствовала вчера — загнанным зверьком.

Аррион вошёл первым. Он даже не взглянул на трон, просто занял место перед ним, спиной к резной спинке. Движение было таким отточенным, что, кажется, трон сам подъехал к нему под пятую точку. Я же, как и договаривались, встала слева и чуть позади трона — в зоне видимости, но формально «вне протокола». Моя новая «униформа» — его рубашка, штаны и сапоги — моментально собрала на себе все взгляды.