Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 44 – Ната Лакомка

Здесь на столе горела свечка, и в её свете я увидела лицо Марино с закрытыми глазами.

Он спит. Какая ему нужна помощь?..

– По-моему, у него сильный жар, – раздался негромкий и вкрадчивый голос аудитора за моей спиной. – Похоже, заветы Гиппократа пользы юноше не принесли.

Да, заветы Гиппократа – заветами, но колодезная вода оказалась холодноватой для светила юриспруденции.

Дыхание у Марино было тяжёлым, и сам он так и пылал, как печка.

Я пощупала его лоб и перетрусила не на шутку.

Вот и закончились ерундёвые проблемы вроде отказа в поставке горшков или даже обвинений в отравлении Джианне Фиоре. В средние века умирали от занозы в пальце. А тут – простуда. Не дай Бог – воспаление лёгких. Я не заметила, как начала молиться про себя, с перепугу вспомнив молитву «Отче наш», которую постоянно перед сном читала бабушка.

Но молитвы – молитвами, а надо было что-то делать.

Чем тут лечат простуду?!.

Жаропонижающего нет, аспирина нет, малинового варенья – и того нет.

Да, странно… Почему тут нет малины?!.

Я забегала туда-сюда, первым делом сунув под голову Марино подушку, что лежала на полу, на разостланном плаще миланского аудитора. Потом принесла воды из бани, притащила полотняные тряпочки и уксус, чтобы обтирать больного, сунула в руки синьору Банья-Ковалло огниво, чтобы разжёг жаровню.

Он разжёг и подкидывал щепочки, пока я распахнула на груди Марино рубашку и обтёрла его уксусной водой – лоб, шею, груди и подмышки, а потом решительно стащила с него штаны и подштанники и обтёрла пах и лодыжки. Он даже глаза не открыл. И даже не сопротивлялся.

Синьор Банья-Ковалло ничего по этому поводу не сказал, словно чувствуя, что стоит ему раскрыть рот и заговорить о нравственности и женской добродетели, то тут же получит ковшиком по голове.

Вскипятив воды на жаровне, я выжала в неё несколько лимонов и бросила кусочек сахара. Пока питьё остывало, я снова обтёрла Марино, пощупала его лоб, пытаясь определить, спадает ли жар.

Нет даже градусника… Такая незаметная штучка в моём мире, но какая же она, оказывается важная!.. Романтизируют средние века и вообще прошлое лишь глупцы. Которые не понимают, что за красивыми картинками здесь скрывается жестокая действительность. Скрывалась. Ведь это время давно миновало. Его нет. И давно нет ни Медового кота, ни Ветрувии, ни красавчика Марино Марини… Он давно, давно, давно умер.

Но он хотел десять детей. Хотел большую семью. Чтобы его фамилия не закончилась на нём. Хотел жениться на честной, знатной, красивой и богатой девушке.

А вместо этого появиласья. И мы получили то, что получили. Если бы не глупое соперничество с аудитором, Марино никогда в голову бы не пришло окатиться колодезной водой.

Я во всём виновата…

Спрятав лицо в ладонях, я попыталась успокоиться и собраться с мыслями.

Марино – молодой, сильный мужчина. Он должен справиться с болезнью. И рядом я. Я точно не позволю ему уйти из этого мира слишком рано.

– Синьора, – аудитор мягко тронул меня за локоть, и я опустила руки, вопросительно и немного раздражённо взглянув. – Возможно, мне надо съездить за врачом? – предложил аудитор.

Благородный порыв я оценила и с трудом подавила желание сказать «да, да, немедленно поезжайте!».

– Куда вы ночью? – сказала я, покачав головой. – Ещё заблудитесь. Или опять нападут какие-нибудь разбойники. Поедете утром. А сейчас идите, досыпайте. Если не брезгуете, то ложитесь в моей постели.