Онлайн книга «Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2»
|
Людей было немного, кроме нашей семьи – двое или трое незнакомых мне старушек. Аудитора не было, и я с облегчением выдохнула. Может,Труви права. Покрутился тут и уедет, сообщив, что кондитера прикончили неизвестные. Ага. Мышьяком… Наконец, неприятное дело было окончено, гроб перенесли в церковную ограду, опустили в могилу, и все мы бросили по горсти земли. Священник прочитал ещё одну молитву – слава Богу, короткую, и мы, отправив Джианне в последний путь, с чистой совестью приготовились отправиться в обратный. - Синьора Фиоре! – окликнул вдруг меня священник. – Задержитесь, прошу вас. Мне надо с вами поговорить. - Ну что ещё… - заворчала Ветрувия. - Наедине, - строго заявил священник, и моей подруге ничего не оставалось, как отбыть с остальным семейством в сторону лошади. А мне ничего другого не оставалось, как встать перед святым отцом с видом смиренной овечки и приготовиться слушать. - Вы уже давно живёте в нашем приходе, - священник смерил меня неодобрительным взглядом, - а я ни разу не видел вас в церкви. Поступило прошение от миланского аудитора синьора Банья-Ковалло. Я чуть не закатила глаза, услышав это. Всё-таки выполнил своё обещание. Позаботился о душе бедной вдовы. Лучше бы помог материально. - Синьор Банья-Ковалло просит, - важно продолжал священник, - помочь вам найти духовника. Приход решил назначить вам отца Бартеломью. Он уже ждёт вас исповедальне. - Сейчас?! – переполошилась я. – Но… у меня такой день… Мужа похоронили… Дайте хоть в себя прийти… И у меня престарелая тётушка, ей надо поскорее домой… - Все дела подождут, если речь идёт о спасении души, - назидательно произнёс священник и для пущей убедительности вскинул к небу указательный палец. – Исповедь облегчает любое горе. Именно потому, что в вашей жизни случилась такая потеря, вам и надо поскорее исповедоваться. Облегчить груз греха, очистить душу. Прошу вас, синьора, - и он приглашающее повёл рукой в сторону церкви. – Если так беспокоитесь за престарелую тётушку, то расскажите поскорее о своих грехах и отбывайте с миром. Мне ничего другого не оставалось, как вернуться в церковь, где пахло ладаном, цветами и… гниющей плотью. Я постаралась не дышать, пока священник проводил меня в исповедальню – маленькую комнатку в уголке церкви, в стороне от скамеек, на которых сидели прихожане. Комнатка была без двери, просто занавешена плотной тёмной тканью. Рядом была ещё такая же занавеска,и я догадалась, что там будет находиться исповедник. Внутри стояла маленькая скамеечка, я села на неё, занавеска на входе опустилась, стало полутемно и очень тихо. Но, по крайней мере, здесь пахло только воском. От свечки, горевшей на полочке справа от меня. И что теперь делать? Начинать каяться? Я глубоко вздохнула, не зная, с чего начать, но тут справа от меня скрипнуло, пламя свечи колыхнулось, и открылось зарешеченное окошечко. По ту сторону решетки было темно, тем более что рядом со мной горела свеча, она мешала что-либо рассмотреть. Понятно, всё сделано, чтобы было видно меня, а не чтобы видела я. За решёткой кто-то был. Я услышала шорох и дыхание, а потом низкий мужской голос слегка гнусаво произнёс: – Слушаю вас, дочь моя. – Простите мне мои грехи, – тут же зачастила я, стараясь поскорее покончить с этим делом. – Я часто сердилась, иногда ругалась, злилась, говорила неправду… |