Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 53 – Ната Лакомка

– Куда? – спросил маэстро Зино, уже развязывая вязки фартука.

– В «Манджони», – мрачно сказала я. – Устроим там развод по-итальянски.

– Какой развод? – не понял маэстро Зино.

– Какой получится, – сказала я громко и раздельно. – И ты тоже, – велела я оскорблённому Пьетро. – Пора уже доказать, что тенероне – это не про тебя.

Мы вышли из остерии «Чучолино и Дольчецца» своим маленьким отрядом – я, Ветрувия, маэстро Зино и Пьетро-тенероне, а следом за нами бежал Фалько, распевая во всё горло о том, что идут бравые парни Сан-Годенцо, и германцам точно не поздоровится.

На нас оглядывались, и когда мы направились через мост, за нами потянулся целый хвост с площади.

На ходу я подвернула фартук и верхнюю юбку, и даже не заметила этого, а кружевная косынка Ветрувии так и трепетала при каждом шаге, обрамляя обожжённое солнцем, злое и сердитое лицо моей подруги.

Маэстро Зино не забыл подхватить увесистый черпак, а Пьетро просто скулил, семеня рядом и чуть ли не заламывая руки. Но шёл же.

Мы миновали мост, вышли на противоположный берег, и тут, совсем некстати, нам навстречу попалась красивая парочка – Марино Марини рука об руку с Козимой Барбьерри. Коза была сегодня в шафрановых одеждах, и лёгкая вуалька не скрывала счастливого и очень довольного лица.

Сделать вид, что я никого не заметила, было невозможно – мы проходили совсем рядом. Маэстро Зино уже раскланялся со своим обожаемым героем, желая ему доброго дня. Пришлось заговорить и мне.

– Добрый день! – бросила я и ускорила шаг, очень надеясь, что Марино промолчит.

Увы, он не промолчал.

– Добрый день, – отозвался он и спросил: – А куда вы идёте?

– Разносить проклятую остерию «Манджони» к чертям! – заявил маэстро Зино, потрясая половником.

– Можем начать отсюда! – рявкнула Ветрувия, и так взглянула на Козиму, что она сразу перестала улыбаться.

– Идём, – я подхватила Ветрувию и повара под руки, чтобы не наговорилилишнего, и потащила их дальше.

Но люди уже услышали, что услышали, и площадь по эту сторону моста сразу наполнилась звенящей южной речью, полной того яркого, национального колорита, что можно услышать каждому туристу в Италии или каждому любителю старых фильмов с Марчелло Мастрояни и Софи Лорен.

Козима что-то запищала, но я даже не оглянулась.

Сейчас я, и правда, чувствовала себя настоящей торговкой с итальянского рынка, способной отходить метлой любого, кто встанет на пути. Надо было, кстати, взять метлу.

Почему пищала Козима, вскоре стало понятно. Нас догнал синьор Марини, и выглядел он, мягко сказать, слегка озадаченным. Даже немного напуганным.

– Что ты собираешься делать?! – спросил он у меня шёпотом, шагая рядом и пытаясь заглянуть мне в лицо. – Ты же не собираешься устроить там… погром?

– Собираюсь сделать то, что должен сделать каждый уважающий себя человек! – отрезала я, упорно не глядя на него. – Призову этих воров идей к ответу!

– Ты с ума сошла! – закричал он шёпотом и оглянулся. – Не делай глупостей!

– Скажи им, чтобы не делали подлостей! – заявила я, уже не сдерживаясь. – Не могут придумать ничего своего, воруют чужие идеи, так пусть не удивляются, когда прилетит ответочка!

– Да! – рявкнул мне в поддержку маэстро Зино, а Пьетро, кажется, начал молиться.

То, что к нам присоединился ещё и Марино Марини (может, морально он и не был с нами, но рядом-то шёл, и уже этого было достаточно), добавило интереса. Теперь народ Сан-Годенцо валом валил следом. Люди бежали из переулков, лодки причаливали к берегу, и каждый на свой лад пересказывал другому, что произошло, происходит и скоро произойдёт.