Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 56 – Ната Лакомка

– Остановитесь! Остановитесь!! – заорал в ужасе синьор Фу, когда на пол полетели посуда и белоснежные скатерти, а народ схватился за резные лавочки, чтобы выяснить, чья гороховая каша лучше.

Снаружи тоже возмутились, и совершенно внезапно раскололось стекло в окошке, где спорщики были слишком эмоциональны.

– Спор! – постаралась я перекричать поднявшийся шум и протянула руку синьору Фу.

– Спор! – почти прорычал он, хватая меня за руку и свирепо тряся.

Вокруг стало тихо, как по волшебству, и я, продолжая крепко держать ладонь повара, сказала:

– Предлагаю два блюда. Основное и сладкое. За всё – десять сольдо. Поставим палатки, как на ярмарке – справа и слева от моста, и начнём торговлю с первымлучом солнца. Люди будут ходить туда-сюда и сделают выбор. После заката подсчитаем выручку. У кого больше, тот и победил.

– За десять сольдо? – фыркнул синьор Фу в полнейшей тишине. – У меня столько хлеб стоит. У меня не дешёвая забегаловка, а достойное заведение.

– Я и смотрю, – кивнула я на прилавок с сыром и вареньем. – Сегодня вас просто хватил припадок доброты. Распродажа по дешёвке. Обычно вы так не делаете.

В зале начали смеяться, и синьор Фу помрачнел, понимая, что сглупил.

– Откуда я буду знать, сколько вы выручите за вашу паршивую еду? – сказал он грубо. – Вы – известные обманщики, обманите и здесь.

– Ты кого назвал обманщиком, врун?! – опять полез вперёд маэстро Зино, но на этот раз его удержала Ветрувия.

– Мы назначим наблюдателей, – громко сказала я, словно не заметив оскорблений. – Вы поставите рядом с нашей палаткой своего человека, мы рядом с вашей своего. Чтобы всё было честно.

– И кого вы поставите? – спросил угрюмо синьор Фу, старательно морща лоб и подозрительно глядя то на меня, то на маэстро Зино.

– Его, – я указала на Марино Марини, который стоял неподалёку.

Он как раз мимоходом отобрал у одного из посетителей кувшин, которым посетитель хотел погладить по голове своего соседа по столику.

На лице хозяина «Манджони» отобразилось удивление, потом движение мысли, потом он усмехнулся и согласился:

– Идёт. А возле вашей лавки будет стоять Леончино.

– Идёт, – согласилась я.

– А какие условия в случае выигрыша?

– Проигравший, – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – закроет своё заведение.

После этого повисла гробовая тишина, и только Пьетро всхлипнул, снял платок с головы и вытер потное лицо. Маэстро Зино так и застыл, но возражать не стал.

– Согласен, – заявил синьор Фу.

Мы торжественно пожали друг другу руки, и осторожно отступили каждый на шаг назад.

– Устроим соревнование в следующее воскресенье, – предложила я.

С этим синьор Фу тоже согласился. Мы оговорили, во сколько придут наблюдатели, что каждый повар работает только с одним помощником, а не зовет на помощь всю родню, после чего я вместе со своим маленьким отрядом важно покинули остерию «Манджони». Вокруг снова стало шумно – все с жаром обсуждали предстоящее соревнование. Такого в Сан-Годенцо ещё не было.

Совсем не удивительно,что вскоре нас догнал Марино и снова пошёл рядом со мной. Я ускорила шаг, но и он поднажал.

– Ты что делаешь? Ты с ума сошла? – спросил он без обиняков и даже не потрудившись понизить голос. – Спор – это безрассудство. В случае проигрыша потеряете всё, а в случае выигрыша вряд ли «Манджони» выполнят условия.