Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 55 – Ната Лакомка

Через минуту, не успели мы ещё проглотить лакомство, появился синьор Бартеломо Фурбакьоне. Красный, как рак, и тоже с половником в руке.

– Что вам тут надо?! Проваливайте! – повторил он слова своего помощника, но вовсе не так галантно.

– Поздно, – ответила я, отряхивая пальцы от крошек.

– Что – поздно? – не понял синьор Фу.

– Поздно прогонять нас, – объяснила я. – Мы уже убедились, что вы, синьор – вор и жалкий подражатель. Варенье у вас неплохое, хотя сахару маловато, а что касается совести – тут, вообще, катастрофическая нехватка.

– Что?! – взревел синьор Фу.

– Вернее, совести у вас совсем нет! – бесстрашно сказала я ему в лицо. – Не можете придумать ничего своего, только воруете наши идеи! Вы вор, бездарный повар и бессовестный человек!

– Да!! – хором подхватили Ветрувия и маэстро Зино.

– Ваши идеи? Ха! – синьор Фу ничуть не смутился, а наоборот, вскинул голову и даже оглянулся по сторонам, словно привлекая посетителей в качестве свидетелей. – Это вы, «Чучолино», украли мою идею. Я придумал подавать варенье с сыром полгода назад, хотел запустить в продажу, но вы всё разнюхали и запустили её первыми. Так что воры и бездарные повара – это вы!

– Кто тут бездарный повар?! – полез вперёд маэстро Зино, но я успела поймать его за рукав.

– Вы лжёте! – сказала я хозяину остерии «Манджони». – Каждое слово – ложь! Вы и не думали про варенье, тем более с сыром. С вареньем я сначала пришла к вам, но Козима Барбьерри заставила вас меня прогнать, А когда я пришла со своим вареньем в «Чучолино», и у нас дела наладились, тут вы решили воспользоваться нашим методом, чтобы испортить нашу торговлю и украсть наших клиентов.

– Ахаха! Какие лживые обвинения! – сдаваться господин Фу не собирался. – Идея – моя! И воры – вы!

– Ты – вор! – маэстро Зино замахнулся на него половником.

Тот немедленно выставил свой половник, принимая удар. Половники скрестились,как шпаги, Ветрувия оглушительно завизжала, тоже готовая в бой, краем глаза я увидела, как бросается вперёд Марино Марини, но ждать его помощи не стала.

– Стойте! – я шагнула меду поварами и посмотрела на синьора Фу с презрением. – Этот спор мы решим другим способом. Кулаки – не наш метод. «Чучолино э Дольчецца» действует честно.

– В суд пойдёте? Удачи! – заорал хозяин «Манджони». – Синьор Барбьерри подтвердит, что это была моя идея! С вареньем и сыром!

– Синьор Барбьерри совладелец вашей забегаловки, – сказала я. – Он будет лжесвидетельстовать в вашу пользу, я в этом даже не сомневаюсь…

– Как вы смеете!..

– … Поэтому мы вызываем вас на кулинарный поединок, – продолжала я, и после моих слов остолбенел даже маэстро Зино, не то что синьор Фу. – Докажите делом, что вы лучше нас, и что у вас есть свежие идеи. Я утверждаю, что мы сделаем вас одной левой. И все увидят, что вы – обманщик и бездарь.

– Делать мне нечего – состязаться с пьяной забегаловкой! – загремел хозяин «Манджони».

– Значит, вы не только врун, но ещё и трус, – сказала я с удовольствием.

Вот тут вся остерия зашумела. Я сыграла на главном – в большинстве своём люди хотят только хлеба и зрелищ. Особенно в такой стране, как Италия.

Публика тут же разделилась на две противодействующие партии – одна стояла за «Манджони», другая утверждала, что лучше «Чучолино э Дольчеццы» заведения нет. Сначала в ход пошли словесные аргументы, но они исчерпали себя уже через минуту, и слова сменились более весомыми доводами – кулаками. А там, где кулаки – там идут в дело и подручные предметы.