Книга Город, который нас не помнит, страница 34 – Люсия Веденская, Катя Рут

Сейчас же все это отступало. Она снова была здесь, в городе, где под шершавым ритмом улиц пульсировала совершенно другая память — чужая, старая, забытая. Сегодня они с Лукасом собирались искать ее следы.

Он появился внезапно, как всегда, будто возник из сцены совершенно другого фильма, случайно наложившегося на кадры ее жизни. — Ты дрожишь, мисс ДеСантис. Сильно скучала? — Его голос был насмешлив, но взгляд — чуть обеспокоенный. Он заметил ее руки, покрасневшие от холода. Эмми хотела было его упрекнуть, но все-таки промолчала.Только кивнула в сторону стеклянной двери — Пошли. Все интересное внутри, а мы тут ждем непонятно чего.

Эмми метнула пустой стаканчик в урну у входа — он со стуком отскочил от крышки и, словно обиженный, рухнул внутрь. С этим жестом она будто стряхнула остатки рождественского тепла, вернувшись в реальность, где пальцы все еще покалывало от холода, а предчувствие чего-то странного гнездилось где-то под ребрами.

Они вошли в здание. Стеклянные двери мягко закрылись за ними, и город остался снаружи — с его серым светом, влажным снегом и пешеходами, торопящимися навстречу январю. Внутри было тепло, слишком тепло, как в музеях или дорогих отелях, где воздух всегда на полтона плотнее, чем снаружи.

— Аукцион — на втором этаже, — сказал Лукас, едва заметно кивнув. — Гардероб здесь. Они оба сняли пальто — Эмми поежилась, чувствуя, как после мороза кожа наливается огнем. Она сдала свое длинное серое пальто с капюшоном и темно-красный шарф, Лукас — шерстяное пальто цвета темного какао. Гардеробщик молча взял вещи, приколол номерки и почти незаметно смерил их взглядом — не слишком ли молодые, не слишком ли чужие для этого места. Но ничего не сказал, а, значит, первый контроль они успешно прошли.

Холл был отделан мрамором и темным деревом, украшен тяжелыми картинами в позолоченных рамах и сверкающими бронзовыми лампами в стиле ар-деко. Повсюду стояли люди: кто-то в вечерних пиджаках, кто-то в дорогих свитерах цвета верблюжьей шерсти, женщины в жемчуге и мягких перчатках. Разговоры текли негромко, как шампанское по стеклу — блестяще, но без вкуса.

— Удивительно, — прошептала Эмми, — насколько богато можно обставить продажу чужих бедствий. — Добро пожаловать в цивилизованный каннибализм, — откликнулся Лукас, не оборачиваясь. Его голос был все тот же — ироничный, легкий, как у актера, давно выучившего свою роль.

Они прошли по ковру с выцветшим орнаментом в сторону лестницы, мимо стеклянной витрины, за которой под приглушенным светом были выложены «предварительные экспонаты»: шкатулки, фотографии, вышитые платки, книги на итальянском и польском, старые паспорта. На этикетках — лоты и стартовая цена.

Эмми задержалась у одного из предметов — потертого блокнота в кожаной обложке с темной лентой-закладкой. На обложке — инициалы «А.Р.»— Думаешь, совпадение? — тихоспросила она. — Сейчас выясним, — так же тихо ответил Лукас и повел ее вверх по лестнице, туда, где уже начинался аукцион.

Наверху их встретил зал с высокими потолками и тяжелыми шторами цвета старого вина. Ряды стульев были расставлены строго, почти как в театре, а в центре возвышалась небольшая сцена с деревянным пьедесталом и микрофоном. На фоне — проекторный экран, пока темный, но уже обещающий слайды из прошлого. Легкий гул голосов наполнял пространство, словно гости обменивались закодированными сведениями, понятными только им.