Книга Пробуждение Оракула, страница 103 – Катерина Пламенная

— Она не оружие! — Максим сделал шаг вперед, и солдаты Орлова дружно нацелили на него автоматы. — Она человек! Со своей душой, своей волей, своим правом на любовь! И я люблю ее! Так же, как ты любил Татьяну! Понимаешь? Так же!

Это имя, произнесенное вслух, подействовало на Орлова как удар хлыста. Он с рычанием выхватил пистолет и направил его прямо в грудь Максима. — Замолчи!

В этот момент Анна, не в силах больше выносить это зрелище, не в силах позволить ему одному стоять против безумия, выбежала из дома. Она встала рядом с Максимом, плечом к плечу, и посмотрела прямо на дуло пистолета. — Стреляйте, — сказала она, и ее голос, чистый и звонкий, резал морозный воздух. — Но знайте, что если вы убьете нас, то через несколько часов вся страна узнает о ваших преступлениях. Все документы, все доказательства уже в пути. Вы не скроетесь.

Орлов медленно, словно робот, перевел взгляд на нее. Его глаза сузились до щелочек. — «Сирена». Наконец-то мы встретились лицом к лицу. Ты не представляешь, сколько проблем ты доставила мне и нашему отделу государственной безопасности.

— Это чувство взаимно, — холодно, с вызовом ответила Анна.

Орлов медленно перевел взгляд на Артема, который стоял, сгорбившись, и весь видего выражал лишь одно — животный ужас. — И все благодаря таким, как он. Предателям, слабакам, мусору, который думает, что у него есть право на чувства.

И он, не меняя выражения лица, резко повернулся и выстрелил в Артема.

Выстрел прозвучал негромко, приглушенный снегом, но эхом прокатился по лесу, словно похоронный колокол. Артем ахнул, схватился за плечо, из которого хлынула кровь, и беззвучно рухнул на снег, окрашивая его ярким, алым пятном.

— Нет! — крикнула Анна, инстинктивно сделав шаг к нему.

— Вот что происходит с теми, кто встает у меня на пути, — сказал Орлов, снова направляя пистолет на Максима. Его рука не дрожала. — А теперь... Пора заканчивать этот фарс.

Анна смотрела на струящуюся по белоснежному покрову кровь Артема, на неподвижное дуло пистолета, направленное в сердце ее мужа, и почувствовала, как внутри нее что-то переламывается, взрывается и перерождается. Вся боль, весь страх, вся накопленная за месяцы ярость смешались в один раскаленный шар. И ее дар, всегда требовавший тишины и концентрации, взорвался сам собой, вырвался на свободу, как дикий зверь из клетки.

Мир не просто расслоился на варианты. Он остановился, замер, и она увидела не вероятности, а единственный, ясный, как алмаз, путь. Путь к победе. Не силой оружия, а силой правды.

Она знала, что Алиса, со своей снайперской винтовки, не сможет сделать выстрел — Орлов стоял слишком близко к Максиму, велик риск промаха. Она знала, что Елена и Светлана не решатся выйти под прицелы десятков автоматов. Она знала, что следующая пуля Орлова будет для Максима.

И она знала, что должна сделать. Не как оракул. Не как жертва. А как человек.

Она не думала. Она действовала на чистом инстинкте, на той самой силе, что заставляет мать бросаться на защиту своего ребенка. Она шагнула вперед, прямо на линию огня между Орловым и Максимом, и крикнула, обращаясь не к генералу, а к его солдатам, к тем обычным парням в камуфляже, которые выполняли приказ:

— Вы! Солдаты! Вы действительно готовы убивать женщин и детей ради этого сумасшедшего? Вы видели документы! Он — вор! Он украл деньги, которые могли пойти на ваше снаряжение, на ваше лечение, на ваши пенсии! Он использует вас, как использовал нас! Он сломал Артема, он пытался сломать меня и моего мужа! Он сломал бы и каждого из вас,если бы вы стали ему неудобны! Посмотрите на него! Он только что хладнокровно выстрелил в безоружного, в своего же бывшего сотрудника! Он готов стрелять в безоружных людей! Он не патриот! Он — больной, одержимый человек, который мстит всему миру за свою собственную, невыносимую боль!